прояснить, но потом.
А сейчас…
Собравшись с духом, я прошла в кабинет и села напротив хозяина кабинета, не дожидаясь приглашения.
— Мистер Райли… О чем вы хотели поговорить со мной тогда, семь лет назад?
И, волнуясь, зачастила:
— Понимаю, что времени прошло много, что вы могли уже забыть, но… но вдруг? Постарайтесь вспомнить!
Старик бросил на меня странный взгляд. Хмыкнул.
А потом наклонился и поставил с на стол портфель коричневой кожу. Солидный, с ремнями и коваными уголками. Вытащил кожаную папку и бережно положил ее передо мной:
— Вот. С собой теперь ношу. На всякий случай. А то не нравится мне что-то обстановка в последнее время…
Настала моя очередь хмыкать и бросать на собеседника взгляды: а уж мне-то она как не нравится!
Тогда… “Тогда” — это после гибели родителей, мистер Райли перехватил меня на кладбище, во время похорон. Говорил, что нам нужно обсудить что-то важное и просил о встрече.
Кажется, он и до того пытался со мной увидеться, но если честно, я плохо помню то время.
А теперь я сидела и рассматривала содержимое папки, которую он хранил все это время.
Счета. В основном, выставленные родителям, часть — погашенные, часть — на тот момент, как они попали в эту папку, еще не оплаченные. Договор строительного подряда, и, пролистав его до конца я увидела, что аванс по договору родителями был внесен.
О, а проект, который прилагается к этому договору, я знаю, я его помню! Этот “ритуальный зал своей мечты” мама рассчитывала под себя, таким обживается каждый успешный ритуалист, когда “перерастает” стандартный зал по уровню мастерства. Вот и мама переросла тот ритуальный зал, что был у них на производстве, и очень злилась на отца, потому что он все не мог выделить средств на строительство нового. Они очень ссорились в последнее время по этому поводу… Не знала, что они все же решились на строительство!
Договор поставок нашей готовой продукции — долгосрочный, подписанный обеими сторонами. Я хмыкнула: то-то его обыскались в свое время! Такие заказы дают гарантию стабильного сбыта на долгое время, за такие заказы нужно держаться всеми силами. А не терять подписанные договора.
Еще бумаги. Я перелистывала их уже совершенно бездумно, разглядывая подписи и печати, и поняв главное: чтобы разобраться в этих документах, понадобится время. Но все они так или иначе связаны с работой нашей… родительской… бывшей родительской фабрики.
Но… к чему они мне?
Я подняла вопросительный взгляд на мистера Райли, и он без слов его понял.
Кивнул, необычайно величественный со своими бакенбардами, бровями и орлиным носом:
— Самое ценное в этих бумагах, мисс Ривс — даты. Даты подписания — либо даты исполнения.
Я понятливо перелистала папку заново, теперь уже сопоставляя сроки на документах с событиями прошлого. Да-а-а…
— Эти документы свидетельствуют, что чета Ривс не собиралась продавать семейное предприятие. Доказательство, конечно, косвенное — но иногда косвенные доказательства образуют замкнутую цепь, из которой можно сделать только один вывод. И такие случаи в моей практике случались нередко.
Мы помолчали. Я разглядывала папку, раскрытую передо мной на столе и свои руки, лежащие поверх этой папки. Руки как руки — аккуратные, ухоженные. Руки экономки, руки женщины, которая не часто делает черную работу сама, которая больше руководит другими. Не то что тогда, семь лет назад, когда мне, благополучной папиной-маминой дочке, наследнице и перспективной невесте, пришлось осваивать нелегкий труд горничной. Тогда моими постоянными спутниками были ноющая спина, потрескавшаяся кожа рук и постоянная неподъемная усталость, дарующая спасительное отупение. Только благодаря ему я и пережила, кажется, тот период. Ту непрерывную душевную боль, выматывающую почище тяжелой работы… Отупение помогало не думать. Спасало.
— Я узнал об этой “сделке” на следующий день после… после смерти Джейкоба и Вайолет.
Мистер Райли взглянул на меня, словно прося прощения, что произнес это, но я, возвращаясь в его кабинет из своих воспоминаний, только грустно улыбнулась. Прошло семь лет. Я уже могу говорить о смерти родителей спокойно.
— Они, эти люди, заявились на завод на следующий день. Полагаю, как только весть о происшествии на фабрике и гибели владельцев распространилось достаточно, чтобы их информированность выглядела естественно.
Мистер Райли усмехнулся, и его губы едва уловимо презрительно искривились, показывая, что он думает об этой естественности.
— Управляющий пригласил их ко мне, и тогда я увидел тот, с позволения сказать, договор о купле-продаже. Его не могли составить без меня, понимаете? Мое участие в сделках, превышающих определенный финансовый порог, было обязательным, ваши родители ни за что не подписали бы документ, не проверенный предварительно компетентным и доверенным специалистом! Более того, вздумай они на самом деле продать завод — именно на меня легла бы обязанность по подготовке документации с нашей стороны. Это моя работа. И тут вдруг являются ко мне эти незаконнорожденные дети гулящей женщины, и с ними новости!
Я, не удержавшись, фыркнула: бранящийся мистер Райли выглядел очень сердито, и даже его бакенбарды воинственно встали дыбом.
Он спохватился, что, кажется, позволил себе лишнего.
— Извините, моя дорогая! Так вот, явились, объявили: дескать, данная фабрика, производящая среброцветные ткани, продана им четой Ривс около полугода назад, купчая вступает в силу через пять дней, в конце этого месяца, и они желают знать, что здесь произошло. Кривили надменные рожи, строили из себя потерпевших и требовали всестороннего тщательного расследования — мол, если им продали проблемное производство, они добьются расторжения сделки…
Позвонил в колокольчик и велел заглянувшему секретарю:
— Подай нам чая. И к чаю чего-нибудь принеси.
Вздохнул, и продолжил, когда за секретарем закрылась дверь:
— Понимаете, дорогая… на взгляд опытного юриста, документы выглядели безупречно, волосок к волоску, а то, что я о не знал о сделке… Такое бывает, в принципе. Иногда юрист, ведущий дела, утрачивает доверие работодателей. Иногда случаются повышенные требования к секретности сделки. Но все это не имело отношение к нашему случаю. Управляющий, мистер Треворс, пытался утешать меня — дескать, когда в дело мешаются большие деньги, старая дружба побоку, да только… Не такие были люди ваши родители, моя дорогая, чтобы такие бумаги без совета с проверенным крючкотвором подписывать!
Мистер Райли нахмурился и продолжил::
— Нет, положим, найти надежного юриста не труд… Но не в этом-то дело, на само деле! Не в том, что со мной не обсудили эту сделку — а в том, что они со мной другие сделки обсуждали! Понимаете? Долгосрочные
