потери гения), и случайный прохожий, идущий мне навстречу никак не мог бы завладеть моим вниманием.
Я даже сначала не поняла, что произошло, когда глаза обожгло яркой вспышкой, в ушах зазвенело, а тело потеряло чувствительность.
Спустя то ли вечность, то ли доли секунды в глазах прояснилось, но тело по прежнему не слушалось. Оно само по себе вскинуло руки, наполняясь жгучей яростью и эта ярость ударила по тому, кто сейчас валялся на земле, наполовину оглушенный отдачей от удара по защитному артефакту.
Его протащило по брусчатке. Зазвенел, отлетая куда-то в сторону нож, которым попытались ударить мне в сердце.
Сознание плыло, я не понимала, что происходит, яростный туман снова застилал глаза, чужая магия жгла пальцы. Я в ужасе забилась куда-то внутрь самой себя и скорчилась там в комок, зажав уши, как маленькая девочка, прячущаяся от бушующей грозы.
И тряслась там, пока сквозь весь этот жуткий туман, не проник голос.
— Анна! Анна!
Голос был знакомым. Родным.
Он перекрыл грохот, и я потянулась к нему, рывком возвращая себе контроль.
Я распахнула глаза, тяжело дыша, почти задыхаясь. И первым, что увидела, был обеспокоенный взгляд сэра Кристофера.
И по этому взгляду я поняла: он знает.
Айрис, снова отброшенная на задворки сознания, сжалась внутри меня в воинственно-виноватый комок.
—
Тишина в гостиной давила на уши.
Только что здесь была полиция, следователь, сэр Кристофер…
А у меня в руках чашка остывшего чая, который сделала для меня миссис Доул и к которому я так и не успела притронуться.
После долгих и мучительных допросов, полиция все-таки нас покинула, а сэр Кристофер почему-то посчитал нужным их проводить. Возможно, чтобы Эльза, которой все происходящее не нравилось категорически, не поддала стражам порядка дверью, несмотря на запрет причинять вред гостям.
В голове было гулко и пусто.
Наверное, мне должно было быть страшно, но страшно не было. Была только огромная, безграничная просто усталость от всего происходящего и желание, чтобы оно закончилось. До последнего момента я не была уверена, что должна рассказать полиции правду. Но после первого же вопроса поняла, что врать дальше смысла нет. В конце концов они уже попытались меня убить. И, наверное, попытаются еще. Какой смысл в моих попытках представить это как очередную попытку что-то похитить у сэра Кристофера? В конце-концов, я не сделала ничего плохого. Ни тогда, много лет назад, ни сейчас…
Наверное, я даже испытывала долю облегчения от того, что все мои тайны вылезли наружу, даже те, о которых полиции я не рассказала, потому что отношения к делу они не имели.
Но я знала, что сейчас сэр Кристофер вернется и у него будут еще вопросы. И размышляла о том, как я буду на них отвечать. И что будет, после того, как я на них отвечу…
Сэр Кристофер вернулся и сел напротив меня, туда, где до этого сидели господа полицейские. Я смотрела в чашку, где кружилась пара одиноких чаинок и не решалась поднять на него глаза.
— Как вы себя чувствуете, Анна?
Вопрос выбил меня из колеи, и я растерянно моргнула, поднимая голову.
— Все в порядке, — пробормотала я. — Ваш артефакт прекрасно сработал, нападающий не причинил мне вреда…
— Я имею в виду ваше эмоциональное состояние, — ровно отозвался сэр Кристофер. — Мне тяжело понять, но если вам сейчас нужна пауза, то мы можем перенести разговор на тот момент, когда вы успокоитесь.
— Нет, — я мотнула головой. — Все хорошо, лучше сейчас.
— Почему вы не рассказали все это раньше? Про ваших родителей, и про то, что вам угрожает опасность.
— Я собиралась уволиться после первого нападения, — напомнила я. — Я думала, что нет смысла поднимать на поверхность всю эту давнюю историю. Ведь она напрямую вас не касается и не может вам навредить… ну если не считать украденных денег. А потом… я не знаю. Я не знаю, на что я рассчитывала. Наверное, просто прятала голову в песок и не хотела думать о том, что кто-то может действительно желать меня убить. Ведь изначально я не планировала никаким образом “восстанавливать справедливость”...
Сэр Кристофер помолчал. По его лицу совершенно невозможно было понять, что именно он думает. Злится? Разочарован? Раздражен?
— Как давно с вами блуждающая душа?
Ну вот, мы и перешли к главному.
— Это Айрис. Моя сестра. Она умерла, когда мне было двенадцать. Она очень не хотела умирать, а я очень не хотела, чтобы она умирала. Вероятно, именно поэтому слепок ее души задержался в этом мире, а я невольно привязала его к себе. Я не сразу это поняла, сначала думала, что мне просто настолько сильно ее не хватает, что я придумала себе ее присутствие. Знаете, как говорят, что близкие не умирают, они всегда остаются в вашем сердце? С нами произошло что-то такое, только более буквально, — я позволила себе грустную усмешку. — Я всегда скрывала это ото всех. Даже от родителей. Это было не сложно. Айрис не пытается перетянуть на себя контроль, она не вмешивается в мою жизнь, ей достаточно того, что я иногда разрешаю ей воспользоваться моим телом и немного “погулять”...
Наверное, если бы сэр Кристофер сейчас вдруг сказал, что ему достаточно этой информации, я бы все равно не смогла остановиться.
Я и представить себе не могла, насколько оказывается давили на меня все эти тайны. Даже та, которой я не стыдилась, которую оберегала просто для того, чтобы сохранить то, что осталось от когда-то самого родного мне человека.
Айрис, притихшая в глубинах души, не возражала. Она отчего-то доверяла сэру Кристоферу, возможно, из-за Эльзы.
Однако, артефактор ничего не сказал и продолжал слушать.
— То, что случилось сегодня — исключение. Сработавший артефакт спас мне жизнь, но на мгновение оглушил, и Айрис испугалась, и она не хотела, чтобы убийца ушел. А я… я тоже испугалась, и поэтому не вернула себе контроль, даже когда у меня появилась такая возможность.
Сэр Кристофер смотрел на меня. Я смотрела на его губы, потому что поднять взгляд выше было слишком тяжело, а отводить его в сторону не хотелось.
— То есть, когда вы устраивались ко мне на работу, вы знали, что в вас живет блуждающая душа?
— Да, сэр Кристофер.
— И за все
