то время, что вы работали здесь, вы не посчитали нужным мне об этом сообщить? Даже после того, когда узнали про Эльзу? Вы не подумали, что это может вмешаться в мою работу?
Я почувствовала, как краска приливает к щекам.
— Простите, сэр Кристофер. Я действительно не подумала об этом. Мне очень жаль.
Мужчина снова помолчал. Очевидно пытаясь переварить глубины человеческой глупости и несовершенства.
— Вы понимаете, что это не может продолжаться? — наконец, произнес он.
— Да, сэр Кристофер, — признала я очевидное. — Вы желаете, чтобы я осталась, пока вы подберете замену или предпочитаете, чтобы я покинула дом сегодня же?
Выражение лица артефактора наконец проявило эмоцию — крайнее удивление.
— О чем вы, Анна?
— Я думала, что вы имеете в виду, что я больше не могу работать в этом доме. Вы сами сказали, что присутствие Айрис может вмешаться в вашу работу…
— Я говорю только то, что имею в виду, — напомнил сэр Кристофер. — И я ни слова не сказал о том, что вы должны покинуть дом. Но продолжать носить в себе блуждающую душу опасно, в первую очередь для вас самой. Я прекрасно понимаю ваши мотивы, но вы же знаете, что это уже не ваша сестра, как бы вам этого ни хотелось. И со временем этот отпечаток души будет все больше терять ее черты, оставаясь, тем не менее, сущностью с собственными желаниями и силой воли. Поэтому необходимо принять меры до того, как эта сущность причинила вред вам или окружающим.
Разумом я понимала, что он прав, я даже об этом думала пару раз после взаимодействия с Эльзой. Но сама себя отговаривала тем, что Эльзе сотни лет, а Айрис всего ничего, и вообще вполне возможно я не доживу до неизбежных ее изменений…
Однако внутри все равно все вздрогнуло и сжалось в комок.
— М-меры? — запнувшись, уточнила я. — Какие меры?
— Я пока не знаю, — просто признал артефактор и самый умный человек, которого мне доводилось встречать. — Мне нужно подумать. А еще я хотел бы побеседовать с Айрис в ближайшие дни. Если вы позволите.
— Побеседовать?
Я очень надеялась, что вот эта внезапное желание все переспрашивать, это не хроническое последствие случившегося потрясения! Мне никак нельзя становиться дурочкой!
— Я общался с Эльзой прежде, чем предложить ей сотрудничество. Для этого есть определенные методы. Было бы неплохо найти способ решения проблемы, устраивающий всех, включая Айрис.
У меня заслезились глаза. Отчаянно хотелось броситься работодателю на шею и разрыдаться. Но я только стиснула в кулаках ткань юбки и сжала губы, чтобы не выдать, как сильно они дрожат.
Сэр Кристофер поднялся.
— Отдохните сегодня. И, пожалуй, вам действительно лучше пока не покидать дом, пока полиция не разберется с теми, кто совершил нападение. Я попрошу Альберта… — он осекся, подумал и исправился: — Я попрошу адвоката за всем этим проследить. А теперь, прошу меня извинить, мне нужно вернуться к работе и подумать.
Мне показалось, в его голосе звучит воодушевление. Как будто подкинутая головоломка не рушила какие-то его планы, а очень даже наоборот — была поводом для радости.
—
Я, поднявшись к себе в комнату, воодушевления не испытывала. Страх — да, ужас даже. Отчасти запоздалый, отчасти перед тем, что будет дальше. Еще обиду, застарелую и свежую. На то, что эти люди сделали тогда, на то, что они продолжают делать сейчас. Облегчение отчасти. Ему я боялась верить, но испытывала. Что сэр Кристофер не выгнал меня. Что хочет помочь…
Наверное, мне стоило об этом догадаться, еще когда он не сдал меня — нас — полиции. Когда та начала расспрашивать про следы боевых чар на месте преступления, не совпадающие с моим отпечатком ауры. Я пробормотала что-то про то, что возможно, оглушенная я не заметила, как преступник пытался достать меня чарами, когда не получилось ножом. А может быть, так сработал артефакт. Сэр Кристофер, прибывший на место преступления самым первым — как он сказал полиции, он почувствовал собственное творение, сработавшее поблизости — уж точно знал, что это не преступник и не артефакт. Но на прямой вопрос о том, могла ли его разработка иметь такой эффект, уклончиво ответил, что для установления этой возможности, ему надо повторить произошедшее в лабораторных условиях, и он предпочел бы воздержаться от того, чтобы тыкать в мисс Ривс ножом второй раз за день.
Полиция согласилась, что да, пожалуй, не стоит.
Я против воли запоздало улыбнулась.
Легла на кровать и закрыла глаза.
Потянулась мыслеобразами к по-прежнему сжавшейся в комок где-то в глубине Айрис.
“Все будет хорошо”.
Волна паники в ответ.
“Да, будет. Я не дам тебя в обиду”.
Паника сменилась чувством вины и тоскливым самобичеванием.
“Ты все сделала правильно. Я бы тоже попыталась тебя защитить на твоем месте. Ты не виновата в том, что сэр Кристофер о нас узнал”.
Настороженная тишина.
Я поразмыслила, как подойти к следующему вопросу. Мне не хотелось ее напугать, но надо было подготовить. Я была уверена, что сэр Кристофер не причинит Айрис вреда, не после того, как он столько вложил в Эльзу. И… сделал для меня.
Он не причинит Айрис вреда, потому что он меня не обидит.
Я была в этом отчего-то железно уверена, и эта уверенность разливалась теплом на сердце.
Но смогу ли я донести это до Айрис? Чтобы она согласилась с ним пообщаться?
Поразмыслив немного и решив, что правильные слова найдены, я снова потянулась к ней.
“Сэр Кристофер хочет поговорить с тобой. Я понимаю, что тебе, наверное, страшно, но я уверена…”
Горячая волна согласия сбила меня со всех заготовленных уговоров и аргументов.
Айрис хотела с ним поговорить.
Меня окатило воодушевлением. Она показала мне как ходила по дому, как разговаривала с Эльзой, когда я разрешила ей погулять.
Робкая надежда.
Смущение и стыд — нет-нет, она рада быть со мной.
Но вдруг… но вдруг она снова сможет стать сама по себе.
У меня снова защипало глаза и отчаянно захотелось обнять этого ребенка и погладить его по голове.
Слова сэра Кристофера о том, что это уже не моя сестра, ничуть меня не оскорбили. Я знала, что Айрис — это не Айрис. Но она была единственным, что осталось у
