пожизненно, остальное перешло к каким-то иностранным наследникам. Время от времени к нему приходила девушка с соседней фермы, чтобы испечь хлеб и навести порядок в доме, в остальном он присматривал за хозяйством сам.
Когда соседи обнаружили Марша, в доме все осталось на своих местах; к нему залезли явно не с целью ограбления, поскольку значительная сумма денег лежала на своем месте.
Поначалу показалось, что ничего загадочного в убийстве нет, потому что исчез работник фермы. Этот человек был чужаком в наших краях: он приехал откуда-то из-за гор несколько месяцев тому назад и поступил на работу к Маршу. Крупный светловолосый мужчина, молодой и симпатичный, он производил впечатление человека благородного происхождения, а не обычного рабочего. Он назвался Тейлором, но, поскольку не любил болтать попусту, больше о нем почти ничего не было известно.
Вся округа поднялась на ноги, и подозреваемого настигли у подножия гор. При нем был узел с запасной одеждой, на плече висело длинноствольное охотничье ружье. Вот какую историю он рассказал: Марш рассчитался с ним в то утро, и работник в полдень вышел из дома, но забыл свое ружье и вернулся за ним. До фермы он добрался около четырех часов, прошел на кухню, снял ружье с кизиловой подставки возле камина и сразу вышел из дома. Он не видел Марша и не знал, где тот находился. Работник заявил, что его ружье заряжено одной большой свинцовой пулей – он зарядил его, чтобы убить бродячего пса, который иногда подходил к дому, но недостаточно близко, чтобы его удавалось подстрелить. Когда Тейлору указали, что сейчас ружье разряжено, подозреваемый изобразил удивление и сказал, что не стрелял из него и до сего момента не замечал, что оно разряжено. На вопрос, почему он так внезапно решил покинуть наши места, он ничего не ответил.
Работника доставили обратно, поместили в окружную тюрьму, и теперь он предстал на сентябрьском заседании окружного суда.
Суд собрался рано. Хотя судья Саймон Килрейл был землевладельцем и жил в своем загородном поместье примерно в полудюжине миль отсюда, утром он приезжал верхом в здание суда, а вечером возвращался домой с юридическими документами в седельных сумках. Законником он становился только на время судебных заседаний, в остальное время убирал сено и пас скот, а также пытался приумножить свои земли. Как и любой другой человек в горах, он усердно занимался сельским хозяйством и не меньше остальных жаждал заполучить еще акр-другой земли.
В Вирджинии владение землей было знаком отличия. Мистер Джефферсон аннулировал титулы, пожалованные Георгом Третьим, и только земля оставалась признаком знатности. Судья хотел стать одним из знатных землевладельцев и уже проделал немалый путь к достижению своей цели. Но, когда собирался суд, он становился юристом и восседал на своем месте такой же бессердечный и такой же резкий на язык, как и любой из английских судей.
Думаю, на этом процессе присутствовали все, кроме младенцев и престарелых. Мой дядя Эбнер и чудаковатый старый доктор Сторм сидели на скамье у центрального прохода, а я – позади них, потому что был еще подростком, которому позволили лицезреть, как ужасен и суров закон.
В центре всеобщего внимания находился, несомненно, подозреваемый – он восседал на скамье подсудимых с невозмутимым видом человека, безразличного к жизненным проблемам. Но не все глядели только на него: мой дядя Эбнер и Сторм наблюдали за девушкой, которая обычно пекла для Марша и убирала в его доме. Она была красива своеобразной красотой: темноволосая и темноглазая, как цыганка, с нравом переменчивым, как апрель, полный грозы и солнца. Девушка сидела среди свидетелей, сжимая в руках маленький носовой платок, и нервничала так, будто вот-вот могла забиться в истерике. Мне подумалось, что именно по этой причине старый доктор и посматривал на нее. То на ее глаза наворачивались слезы, то она с вызывающим видом вскидывала голову и мяла в пальцах платок, завязывая его узлом. В зале многие были напряжены и многие свидетели встревожены; наверное, я бы не обратил внимания на девушку, если бы не перешептывания Сторма и моего дяди Эбнера.
Судебный процесс продолжался, и стало ясно, что обвиняемого повесят. Его упрямый отказ назвать причину своего поспешного ухода мог быть истолкован только в одну сторону, а косвенные улики выглядели неоспоримыми. Под сомнением оставался лишь мотив, и судья привел такое количество примеров других дел и говорил с такой суровой решимостью, что никакого снисхождения к обвиняемому ждать не приходилось. Да, судья был суров к этому парню, и никакого сочувствия у публики чужак не вызывал, потому что убийство было жестоким: жертвой стал пожилой человек, и убили его не в порыве внезапной ярости, которая могла бы хоть как-то оправдать случившееся.
На всех процессах, представляющих большой общественный интерес, когда большинство улик против обвиняемого, всегда наступает момент, когда все люди в зале суда единодушно соглашаются с приговором. Даже если нет никаких видимых признаков такого единодушия, каждый его чувствует, и это – момент сильнейшего потрясения.
Судебный процесс над Тейлором подошел к такому поворотному моменту, и на мгновение воцарилась глубокая тишина, как вдруг сидевшая среди свидетелей девушка разразилась рыданиями. Она встала, сотрясаясь от плача, и слова застряли у нее в горле, а слезы, когда она закрыла лицо руками, просочились сквозь пальцы.
То, что она сказала, расслышал сначала только судья, но не сидящие в зале. И слова девушки заставили судью вскочить, а присяжных – столпиться вокруг свидетельницы. Только тогда подсудимый нарушил свое молчание – чтобы яростно все отрицать. Мы слышали, как его голос прорвался сквозь шум всеобщего смятения, и видели, как он изо всех сил пытается добраться до девушки и заставить ее умолкнуть. Но то, что она сказала, вскоре стало известно всем, потому что было запротоколировано и подписано; и это вывело дело против Тейлора, выражаясь адвокатским языком, из-под контроля суда.
Девушка сама убила Марша. И вот каким образом и по какой причине это произошло: они с Тейлором были влюблены друг в друга и собирались пожениться. Но накануне смерти Марша они поссорились, и на следующее утро Тейлор покинул страну. Что послужило поводом для ссоры? Марш сказал Тейлору кое-что, касавшееся репутации девушки. На следующий день она пришла в дом, обнаружила, что ее возлюбленный исчез, узнала, в чем причина его исчезновения и, взъярившись на того, кто отнял у нее возлюбленного, сняла с подставки у камина ружье и убила Марша. Затем она положила ружье на место и ушла. Это было около двух часов дня и примерно за час до того, как Тейлор вернулся за своим
