у стола в этой комнате. Я не хирург, чтобы сказать, какое заболевание его убило, поэтому послал за Стормом, чтобы выяснить причину.
Мой дядя повернулся к старому эксцентричному доктору.
– Сторм, как умер Шеппард Флорно?
Старик пожал плечами и развел нервными чуткими руками.
– Не знаю. Может быть, подвело сердце. Никаких следов насилия на нем нет…
Тут вмешался Рэндольф:
– Эбнер, ты задал вопрос, на который не может ответить ни один человек. Так бывает, что что-то вдруг отказывает в организме, и мы умираем. У нас нет ни малейшего намека на причину смерти Шеппарда.
– Ну почему же, – отозвался мой дядя, – по-моему, намек есть.
– И какой же? – спросил Рэндольф.
– А тот самый, который красноречивый Веспатиан только что дал нам в своей речи. Я думаю, он изложил причину смерти в удачном воспоминании из Книги Самуила.
Дядя сделал паузу и посмотрел сверху вниз на сидящего у стола Флорно.
Тот поднялся на ноги. Лицо и манеры хозяина дома разительно изменились; теперь в его голосе звучала угроза, глаза потемнели.
– Эбнер, пора положить этому конец, – заявил он. – Я пытался ответить на ваши неприятные намеки шуткой, я опроверг их неоспоримыми фактами. Но я не собираюсь продолжать в том же духе. Сейчас я оправдаюсь, как подобает джентльмену.
Мой дядя пристально посмотрел на этого человека.
– Флорно, если вы хотите доказать свою невиновность с помощью средневекового метода, я предлагаю более простой и действенный способ тех времен. В Вирджинии запрещено решать спор в личном поединке. Это запрещено законом, и мы не можем прибегать к таким методам. Но испытание, которое я предлагаю взамен, в равной степени средневековое. Оно основано на той же старой и стойкой вере, что промысел божий укажет виновных, к тому же оно не противоречит закону.
Мой дядя Эбнер многозначительно обвел глазами всех в комнате.
– То же поколение людей, которое верило в испытание поединком, в священный кусок[35], в зажатый в руке раскаленный лемех как в средство проверки того, виновен ли человек в убийстве, верило также, что если убийца прикоснется к своей жертве, то из тела убитого потечет кровь. Флорно, если вы хотите прибегнуть к одному из средневековых приемов, пойдемте со мной в соседнюю комнату. Прикоснитесь к телу своего брата Шеппарда, и я даю честное слово, что соглашусь с тем, что покажет это испытание.
Невозможно было решить, что Эбнер шутит, и все же его предложение выходило за рамки разумного.
Сторм, Рэндольф и даже девушка, стоящая в дверях, воззрились на моего дядю с удивлением.
Веспатиан Флорно был просто поражен.
– Черт возьми, приятель! – воскликнул он. – Суеверия свели вас с ума. Как вы можете верить в такое?
– Я предпочитаю поверить такому испытанию, – ответил мой дядя, – чем тому, что на поединке бог направит пулю убийцы, – и добавил – решительно и веско: – Если вы хотите избавиться от моих подозрений, если хотите свободно распоряжаться унаследованными землями и имуществом и наслаждаться ими, войдите в комнату и в присутствии этих свидетелей прикоснитесь к мертвому телу вашего брата Шеппарда. На нем нет никаких отметин. Сторм не обнаружил раны, которая могла бы кровоточить. Вы говорите, что ни в коей мере не повинны в его смерти. Вам ничто не угрожает, и после завершения испытания я уеду, чтобы заверить каждого, что Шеппард Флорно умер, как написал в своем заключении Рэндольф, по провидению божьему.
Мой дядя протянул руку в сторону соседней комнаты и через стол посмотрел в лицо Флорно.
– Войдите первым и прикоснитесь к мертвецу.
– Клянусь душой сатаны! – воскликнул Веспатиан. – Если вы настаиваете на такой глупости, вы ее полу́чите. Проклятые суеверия впились в вас, как колючки в овечью шерсть, Эбнер.
Он повернулся, распахнул дверь и вошел в соседнюю комнату. Остальные последовали за ним – Сторм, Рэндольф, потрясенная и испуганная девушка и мой дядя Эбнер.
Шеппард Флорно лежал, одетый для погребения, на столе в центре комнаты. Утреннее солнце, проникавшее сквозь высокие окна, заливало ярким светом его лицо с опущенными веками; лицо, на котором, подобно маске, лежала печать смерти.
Все встали вокруг мертвеца, мирного и спокойного под этим великолепным солнечным саваном, и Флорно уже собирался прикоснуться к телу брата, когда мой дядя останавливающим жестом протянул руку.
– Флорно, покойник должен видеть, кто подходит и прикасается к нему. Я открою ему глаза.
При этих словах, к полному недоумению двух других мужчин, Веспатиан Флорно вдруг выругался и бросился на моего дядю. Веспатиан обезумел от ужаса, он был широкоплечим и высоким, но даже его молодость и ярость не могли помочь ему в схватке с Эбнером. Выпивка и излишества сдались перед чистой жизнью в горах под ветром и солнцем, и Флорно рухнул под ударом кулака моего дяди, как падает бык под ударом дубины.
Все столпились вокруг мертвеца и его брата, лежащего без сознания на полу.
– Эбнер, Эбнер! – первым вскричал Рэндольф. – И какова разгадка этой ужасной тайны?
Вместо ответа мой дядя приподнял веки мертвеца. И, наклонившись, Рэндольф и старый Сторм увидели, что Шеппард Флорно был убит выстрелом в глаз и что головка пешки из слоновой кости вставлена в отверстие от пули, чтобы округлить поврежденное глазное яблоко под закрытым веком.
Пока девушка всхлипывала, цепляясь за руку моего дяди, Рэндольф разорвал купчую в мелкие клочья.
Старый доктор широко раскинул скрюченные руки.
– Боже мой! – с отвращением вскричал он. – Мой отец служил полевым хирургом у Наполеона, я вырос среди мертвецов, а здесь, в горах Вирджинии, меня одурачил какой-то пьяный убийца!
18. Виноградник Навуфея[36]
В нашей стране часто говорят о верховной власти народа, и многим людям представляется, что это своего рода фикция. Они задаются вопросом: в чем заключается такая власть, кто является ее хранителем и как ее можно было бы осуществить на деле, если бы были устранены представители закона и государственные учреждения. Я не из тех, кто размышляет об этой тайне, потому что я видел верховную власть народа – изначальную, высшую власть – в действии и без прикрас. И я понял, насколько она могущественна и насколько ужасна. Я знаю, где она находится, кто ее хранит, как ее используют, если возникает такая необходимость.
В зале суда собралась огромная толпа, потому что буквально вся округа съехалась на этот печально известный судебный процесс.
Элиху Марша нашли застреленным в его доме. Он лежал в одной из комнат, в его груди зияла дыра, в которую можно было бы просунуть большой палец. Марш, вспыльчивый старик, пережил остальных членов своей семьи, поэтому жил один. Он владел богатыми землями, но только
