бабушке и постаралась сменить тему, – как там папа?
– Все хорошо, работает, ждем тебя в гости, – мама замолчала, – ты ведь приедешь?
– Конечно! – я даже удивилась ее вопросу. – Мы же договаривались. Обязательно! И помогу тебе с малышом!
– Думаю, твоя помощь как раз пригодится, – мама вздохнула, – как там папа? Как Денис?
– Все хорошо, – мне стало неловко, потому что за этой беспросветной учебой я им давно не звонила, – вот, сделали у вас ремонт и теперь там живут, правда, Деньке ездить в школу далековато, но, может, он на следующий учебный год в ближайшую переведется, там вроде приличная есть. А дед Вася молодцом, вышел на работу, что-то у них с обменом той квартиры затормозилось, но я не знаю почему.
– Ладно, я отцу позвоню на днях, – мама замолчала – вроде всеми новостями обменялись, – ну что, Ксюнька, передавай бабуле привет, обнимай ее от меня.
– Обниму, – я загрустила, – и скоро обязательно приеду, мам. Соскучилась по тебе ужасно!
Мама хмыкнула:
– Ты меня не узнаешь, к твоему приезду я точно стану похожа на дирижабль.
– Ну и ладно, – охотно согласилась я, – дирижабль так дирижабль.
– Обнимаю тебя, дочь.
– И я. Папу целуй от меня, – я улыбнулась, – пока.
– Пока.
Я положила трубку и вопросительно посмотрела на бабушку.
– А, – она отмахнулась, – не хочу, чтобы Люся меня допытывала. Правду я все равно не скажу, во всяком случае – пока, а врать не хочется.
– Поэтому лучше не говорить ничего, – закончила за нее я.
– Именно! – согласилась бабушка. – Слушай, сбегай за мороженым, а? И заодно бутылки сдай, идет?
– Запросто. – Мороженое в такую жару – отличная идея.
Из магазина я шла с полной сеткой, потому что вспомнила, что нужно купить молока и кефира, еще увидела, что привезли свежий хлеб, взяла любимую подковку и пару саек. Ну и мороженое, было как раз наше с бабушкой любимое – пломбир в брикетах.
Заглянув в почтовый ящик, я улыбнулась – помимо «Комсомолки» там лежал конверт.
И дома, сгрузив продукты на кухне, я схватила мороженое и села читать письмо от Артема.
«Привет тебе от временного нефтяника!
Здесь тоже наступает весна, совсем не такая, как у нас, но все-таки весна. Знаешь, я все думаю, что такая артель – это настоящее братство, почище тамплиеров. Мы делаем нужное и хорошее дело для страны.
Как ты поживаешь? Сдала ли сессию? Хотя о чем я спрашиваю, конечно, сдала, и, наверное, на одни пятерки.
(Я усмехнулась – если бы!)
Обычная жизнь теперь мне кажется такой далекой. Здесь все просто – нужно идти вперед и верить в то, во что ты должен верить. По-другому никак.
Береги себя, передавай Анне Федоровне привет.
Буду ждать от тебя письма. Они здесь здорово помогают.
Обнимаю.
Артем».
Нужно будет к Елене Гавриловне, маме его, зайти, сказать, что от Темки письмо пришло.
Мы с ней стали общаться. Она радовалась, если я заходила и рассказывала, что получила от него весточку. И она мне рассказывала тоже.
А с Темкой мы просто переписывались, никаких разговоров про любовь, ничего о том, что мы снова вместе, да мы «вместе» и не были. Просто – письма. Я знала, что они ему нужны.
Серебристые крылья самолета подрагивали в предвкушении вылета. Бабушка заметно нервничала.
Мы уже прошли все контроли, сдали багаж и сидели, ожидая посадки.
Я летала на самолете в своей жизни всего-то пару раз – как-то в Сочи с родителями и один раз к ним в Москву, когда на поезд билетов не было. И тут – Варшава. Загадочная «заграница». Мне уже все друзья и почти друзья надавали «заказов» – что и кому привезти.
Бабушка сидела и напряженно смотрела в стекло, за которым суетились работники аэропорта, подготавливая самолет. Потом потерла виски, выдыхая:
– Зачем мы летим? Куда? Ну что… что я ему скажу? У нас уже вся жизнь прошла, что тут осталось?
– Бабуль, – я погладила ее по плечам, – все хорошо будет, вам нужно встретиться. Может, ты его увидишь и отвернешься? Может, он… – я чуть усмехнулась, поддевая ее локтем, – он такой старый-престарый, толстый, лысый дед!
Она покосилась на меня и тоже рассмеялась:
– То, что дед, так это точно, он же старше меня. А вот толстый и лысый – это мы обязательно узнаем!
– Ну, что самое худшее, что может случиться? – продолжила я.
– Ничего, – она пожала плечами, – самое страшное – это просто ничего. А такое запросто может быть.
– «Пассажиры рейса номер двадцать семь Минск – Варшава приглашаются на посадку», – глухо прозвучал динамик.
Мы встали.
В самолете красивые стюардессы разносили конфетки «Взлетные» и улыбались особенными вежливыми улыбками.
– Бабуль, – я вспомнила институтских друзей-приятелей, которые просили привезти им то то, то это… – можем мы там в магазины какие-нибудь зайти? А то мне столько всего «назаказывали». Представляешь, даже Игорь Белобородов подошел, ну, помнишь, тот, который все время думал, что за мной стоит кто-то «мощный»… во дурак!
– Эх, Ксюш, я все забывала тебе сказать, – она улыбнулась краешком губ, – это я.
– Э-э-э… – мне показалось, что я ослышалась, – что ты? В каком смысле?
– В прямом, – она снова улыбнулась, – этот «мощный» – это я и есть, а точнее не я, а мой давний приятель Павел Владимирович Лыков. Я позвонила ему и попросила об одолжении.
– Э-э-э… – я смотрела на нее, открыв рот, – к-к-кому?! Я ничего не понимаю.
– Помнишь Пашку Лыкова, которого я вытащила, раненного в ноги, из траншеи? – она склонила голову.
– Гм… помню, – я действительно вспомнила наш разговор, – погоди… а что, этот твой Пашка Лыков сейчас… «шишка»?
– В общем, да, перспективный оказался паренек. И не дурак.
Я смотрела на нее во все глаза:
– Что же ты раньше мне не сказала?
– Зачем? – просто спросила она. – Думаю, что это и неважно. Хорошие люди добро помнят. Я обещала ему, что никогда не буду тревожить по пустякам или для своей выгоды. Только если это вопрос жизни и смерти или вопрос чести!
– А кто он сейчас?
– Чиновник в ЦК Компартии Белорусии, да это и неважно. Он хороший человек, что среди чиновников редкость.
– Значит, и мой институт… ну, та история с Витькой Коломийцем… – теперь все сложилось в голове, будто детский конструктор совпал – деталька к детальке.
– Надо было, наверное, тебе раньше рассказать, – бабушка выдохнула, – да, в общем-то, было незачем. Зло должно было быть наказано.
Теперь я еще более отчетливо поняла, почему Игорь за мной так увязался. Видимо, слух о том, что за меня кто-то хлопотал на са-а-амом высоком уровне, был не пустым звуком.
– А ты еще
