что забрать ее разозлит тебя.
Его рот сжимается, но он отмахивается от этого, вздыхая и опрокидывая остатки напитка. Я делаю то же самое, указывая на бутылку.
— Пожалуйста, — кивает Оливер, когда я наливаю по свежей порции в оба наших бокала.
— Однако я не имел права быть таким обидчивым проигравшим, — хмыкает он. — Я проиграл, и должен был принять это как мужчина. Вместо этого я пошел за ней, когда знал, что у вас двоих проблемы, и намеренно соблазнил ее. Это было неправильно с моей стороны, Ноэль.
Я вздыхаю, но качаю головой.
— Это прошлое, Принц. Оно может там и остаться. Оно не лишает меня сна по ночам.
— Не могу представить почему, — сухо бормочет он, одаривая меня лукавой улыбкой.
Я усмехаюсь. — Думаешь, Томас убил бы меня, если бы был жив?
— Нет.
Оливер качает головой.
— Нет, не думаю. Он знал тебя, Рэнсом. Лучше, чем любого из нас. Поэтому он попросил тебя присматривать за его семьей, а не кого-то из нас.
— Ну, это и то, что он знал, что ты слюняво смотрел на его гребаную жену годами, ты, извращенец.
Оливер усмехается, качая головой, отпивая.
— Если бы Томас был жив сегодня, чтобы увидеть вас с Эллой вместе? — Он поднимает глаза на меня. — Думаю, он был бы горд, что она выбрала такого сильного, преданного и верного мужчину, как ты, вообще-то.
— Я ценю это, — тихо бормочу я.
Оливер кивает, отводя взгляд.
— Я действительно любил ее, знаешь. — Он снова смотрит на меня. — Кассандру, я имею в виду.
— Я знаю.
— И я чувствовал себя из-за этого дерьмово каждый, блядь, день. Потому что Томас был нам как брат, а я испытывал чувства к женщине его мечты.
Он качает головой.
— Я не мог избавиться от этого, Ноэль. И я пытался.
— Мы не всегда можем выбирать, кого любить, Принц, — хмыкаю я.
— Истинная правда, — вздыхает он, поднимая бокал.
— За Кассандру.
— За Кассандру.
Мой телефон пиликает, и я хмурюсь.
— Извини, секунду.
Я достаю его из кармана, чтобы отключить звук. Но моя бровь хмурится, когда я вижу номер Лиама.
— Мне действительно нужно ответить, если ты не возражаешь.
— Конечно.
Я усмехаюсь ему.
— Я скучал по этому, знаешь. По нашей перебранке.
Он усмехается. — Я тоже.
Я встаю и направляюсь к дверям моего кабинета, открываю их, чтобы выйти в коридор, прежде чем ответить.
— Лиам, говори что...
— Это не Карзони.
Слова бьют меня, как удар в грудь. Я напрягаюсь, моя челюсть сжимается, грызущее чувство поднимается во мне.
— Что?
— Льюис устроил меня в комнату с полицией, пока они допрашивали Карзони с клавиатурой, — рычит он. — Мне жаль, но это не он, босс. Этот человек ни черта не знает о пожарах, которые убили Кассандру и Матильду. Они формулировали сфабрикованную херню как наводящий вопрос, и он тут же попадался на это, путаясь, чтобы подтвердить эту херню как факты.
Мой пульс замедляется, внутренности падают.
О, Господи.
— Он сумасшедший, это так, и он действительно планировал заложить это устройство в ваших офисах. Но он просто ищет свою минуту славы. Он подражатель, простой и понятный. Они почти уверены, что он даже не тот, кто заложил все эти бомбы несколько недель назад.
Моя челюсть сжимается, острый укол страха вонзается в меня.
— А как насчет бомбы, с которой его нашли? Она идентична тем другим.
Он хмыкает.
— Да, вот в чем загвоздка. Копы не думают, что он вообще ее построил.
Моя кровь стынет.
— Прошу прощения?
— Они задавали ему технические вопросы о проводке и взрывчатке, а парень просто выдумывал на ходу. Наконец, они надавили на него, и он сказал им, что это был «подарок».
Все замирает. Медленно я поворачиваюсь, мои глаза вонзаются сквозь открытый дверной проем моего кабинета туда, где Оливер сидит на диване.
Потягивает мой виски.
Болтает со мной.
Заглаживает вину.
Врет мне в гребаное лицо.
Мой пульс замирает. Мои глаза сужаются, челюсть скрежещет. И внезапно разрозненные кусочки щелкают и складываются вместе, показывая полную ужасную картину.
Монстр за монстром.
Кукловод, дергающий за ниточки.
Все признаки указывали на Оливера, пока Карзони удобно не упал мне в руки.
Только вот ложная цель разоблачена.
— Лиам, — говорю я, мой голос тонкий и ледяной. — Мне нужно идти.
— Ноэль, — рычит он, слыша холод в моем тоне. — Что происходит...
— Оливер Принц сейчас сидит в моем кабинете.
Он отборно ругается.
— Я лечу, блядь, так быстро, как только смогу.
— Я не могу обещать, что он будет дышать к тому времени, как ты приедешь.
Глава 35
Ноэль
Я резко вешаю трубку, засовывая телефон в карман, и поворачиваюсь. Мой взгляд вонзается в Оливера, и красный туман застилает зрение, когда я возвращаюсь в кабинет.
Он поднимает взгляд, улыбаясь.
— Всё в порядке...?
Он напрягается, когда я подхожу прямо к нему, и отшатывается, когда я тыльной стороной ладони выбиваю бокал с виски из его рук. Стакан разлетается о камин, но я уже на нем.
В те времена, когда мы все были молоды, когда «Короли и злодеи» только собирались, мы встречались группой по пятницам, в пабе «Красный Дракон». И раз в месяц, по одной из тех пятниц, мы брали наши пинты с собой в закрытую заднюю комнату, ключи от которой были только у нас.
Лестница в той комнате вела в старый подвал под пабом. И именно там короли и злодеи сталкивались вечером.
Ночь боев.
Были перчатки, и никто не пытался никого убить. Но это был способ выпустить агрессию — агрессию жизни, жесткого мира бизнес-школы, пока мы все боролись за наши будущие позиции завоевателей мира.
Все мы дрались жестко. Господи, Брэддок мог выбить из тебя всю веру. Кристоф, вероятно, уже в тот момент убивал своими руками. А Мэддок? Просто чудо, что никто никогда не умирал с ним на ринге.
Однако именно Томас или я всегда оставались последними. Мы можем благодарить за это воспитание — нас вместе тренировал мой отец.
Но Оливер? Оливер держался достаточно хорошо. И, черт возьми, он каждую ночь боев надевал перчатки. Но Принц никогда не был бойцом.
Я знаю это, потому что дрался с ним пятьдесят раз раньше. И это было двадцать с лишним лет назад. С тех пор он поддерживал себя в отличной форме.
Но он все еще не боец.
Мой второй удар сбивает его с дивана на колени. Я рычу, пользуясь своим преимуществом, нанося ему еще три удара по лицу, прежде чем он падает со стоном на пол,
