его глаза затуманиваются.
— Еще не время, — рычу я, поднимая его за воротник.
Я даю ему пощечину, сильно, чтобы он не потерял сознание.
— Ты еще не получил право сдаться, кусок дерьма, — опасно шиплю я, кипя, когда наклоняю свое лицо к его.
— Ноэль, — стонет он, покачиваясь на коленях. — Какого хрена ты...
— Хороню тебя, — темно хриплю я. Его глаза расширяются, страх ползет по шее к лицу.
— Я собираюсь. Тебя. Блядь. Похоронить, Принц, — опасно рычу я.
Ярость грохочет в моих венах, воспламеняя меня, превращая в демона мести и ненависти.
— Ноэль... пожалуйста, — выдавливает он, поднимая руки.
Я отшвыриваю их. С рычанием я хватаю его за воротник и тащу по полу к своему столу. Я бросаю его, как мешок дерьма, подходя к одному из ящиков и доставая папку. Он стонет, извиваясь на полу, пока я подхожу к нему, мои глаза смертельно сужены.
— У меня есть данные о том, что твой самолет вылетел из Милана и приземлился в Лондоне той ночью, — выплевываю я, выдергивая этот документ из папки и бросая его ему на пол.
— В ночь, когда она умерла.
Его лицо бледнеет.
— Подожди, Ноэль...
— И у меня есть данные о том, что ты снова покинул Лондон в три часа гребаного утра, сразу после, — шиплю я. — И свалил, блядь, обратно в Италию.
Он начинает качать головой.
— Ноэль, я не...
— Закрой. Свой. Гребаный. Рот, — реву я, мои глаза безумны, когда гнев бушует вокруг меня.
— У меня есть галлоны CleanWipe, найденные в твоем гараже.
Я бросаю ему еще один документ — отчет людей, которых я нанял проникнуть в его дом несколько лет назад. Оливер хватает его, сужая глаза, затем смотрит на меня.
— Ты вломился в мой гребаный дом?
— Ты, возможно, упускаешь здесь важную часть, жалкий ты ублюдок.
— Ноэль! Это самый продаваемый разбавитель для краски во всей стране. Я покупал их первичное публичное размещение акций, тупой ты...
Он шипит, когда я пинаю его по ребрам.
— Оливер, — киплю я. — Я закончил с твоим дерьмом. Я закончил с тем, что у тебя на всё есть ответ.
Мои глаза опускаются на следующий документ в папке, и мои губы зверски изгибаются.
— Но это? — Я достаю его, держа над ним.
— От этого, я бы действительно хотел услышать, как ты попытаешься выкрутиться.
Он напрягается, вздрагивая, когда я нависаю над ним, мое лицо маска безумия.
— Я собираюсь отправить тебя в гребаную землю с этим, Принц, — рычу я. — Думаешь, ты жестко прошелся по мне?
Я холодно смеюсь, качая головой.
— Когда ты сядешь в тюрьму, я хочу, чтобы ты знал: я заберу всё. Всё до единого. Я заберу каждую часть твоей империи, только затем, чтобы погреть руки, пока буду смотреть, как она сгорает дотла.
Он сглатывает, бледнея.
— Ноэль...
— Ты, разжигающий пожары, сумасшедший кусок дерьма.
Я бросаю оценку психиатра на пол рядом с ним. Оливер хмурится, дрожа, когда поднимает ее. Но если он пытается отрицать, то уже провалился. Я вижу, как его лицо становится белым, когда он видит, что это такое. Я вижу, как он вздрагивает, физически отшатываясь, его глаза расширяются.
— Я должен убить тебя, — тихо говорю я. — Прямо здесь. Прямо сейчас. И единственная причина, по которой я этого не сделаю, — ты уже достаточно отнял у нее.
Я медленно дышу, направляя свою ярость в слова, а не в то, чтобы разбить его кулаками.
— Ты не отнимешь меня у нее тоже. Я не сяду в тюрьму за твою смерть. Но ты сядешь, до конца своей гребаной...
— Ноэль...
Голос Оливера срывается, и когда он поднимает на меня взгляд, он похож на незнакомца, смотрящего мне в лицо. Человека опустошенного и совершенно разбитого. Его лицо пепельное, и слезы застилают уголки его глаз.
— Я дам тебе что угодно, что ты захочешь, если ты сохранишь это в тайне, — тихо выдавливает он. — Что угодно, Ноэль.
Я усмехаюсь ему.
— Не договоримся.
Я достаю телефон, чтобы позвонить в полицию.
— Ноэль, я отдам тебе всё. Всё целиком! — хрипит он. — Ты можешь забрать всё, что у меня есть, если только ты...
Я холодно смеюсь.
— Я уже планирую это сделать, Оливер, — бормочу я отрывистым тоном. — Пока ты гниешь в...
— Эта оценка...
— Отправит тебя за решетку на...
— О Господи, что же он наделал? — всхлипывает он потусторонним голосом.
Я резко напрягаюсь. Я моргаю, мой большой палец зависает над кнопкой вызова, когда я поворачиваюсь, чтобы сузить глаза глядя на него.
— Что ты сказал?
Человек разбит. Он сидит, ссутулившись, на моем полу, истекая кровью из носа, со слезами на глазах и смотрит на меня.
— Ты узнавал что-нибудь о докторе Чоне? — выдавливает он.
Моя бровь хмурится.
— Очевидно. Это психиатр из Нью-Йорка...
— Он детский психиатр, Ноэль.
Такое чувство, будто он ударил меня кирпичом. Мир замирает, когда меня уносит. Я открываю рот, но слова не приходят. Мой мозг глючит, пытаясь в этом разобраться, даже когда другая часть меня не хочет этого.
— У тебя не тот Принц, — выдавливает он.
Нет.
— Это не моя оценка.
О, Боже мой.
— Это моего сына.
Я бегу к двери, не успев моргнуть.
— Ноэль!
Я слышу, как он возится, а затем звук его шагов, бегущих за мной, когда я мчусь по дому.
— Ноэль! Пожалуйста! Я умоляю тебя, не трогай моего сына...
Его рука падает на мое плечо. Я реву, кружась, хватая его за воротник и прижимая к стене.
— Твой сын сейчас один с Эллой.
Его лицо белеет.
— О Боже...
Я отпускаю его, кружась, когда громом вылетаю за дверь.
Глава 36
Элла
— Ох, Боже мой, Джейкоб... Вот это вид!
Хотя я живу во дворце Ноэля уже несколько месяцев, у меня все равно отвисает челюсть, когда я выхожу на крытую крышу с садом таунхауса Джейкоба в Ноттинг-Хилл.
Он усмехается.
— Спасибо. Это, наверное, главная причина, по которой я купил это место. Хотя хотел бы сказать, что всё это — я и мои таланты садовода. Но боюсь, я скорее серийный убийца растений, если меня оставить одного. Так что смотришь на работу очень искусных садовников, которых я нанимаю.
Я ухмыляюсь.
— Я бы, наверное, умерла с голоду без доставки еды. Я не умею готовить, хоть убейте.
Он смеется, но затем внезапно морщится, начиная идти по саду. Я быстро хмурюсь, двигаясь к нему.
— Помочь тебе?
Он качает головой, улыбаясь.
— Нет, спасибо. Я справлюсь.
Джейкоб снова морщится, лицо искажается гримасой, когда он опирается на трость. Он начинает идти по
