к ассоциативистской и механистической психологии. Они пытались дать активности воображения „эмпирическое“ объяснение. Редукционизм Тэна сводит содержание текста к его контексту с помощью детерминизма, опирающегося на влияние среды, „расы“ и текущего момента. Эти позитивистские законы скользят по поверхности, не заглядывая вглубь, туда, где субъект грезит о своем отношении к бытию; они не могут ответить ничем, кроме отрицания или обвинения в иррациональности на то, что выше их понимания, – как, например, этот роман Бальзака.
Вступительная статья к „Приключениям Артура Гордона Пима“ Эдгара По
* Предисловие к изданию „Приключений Артура Гордона Пима“ Эдгара Алана По (1809–1849) с иллюстрациями Марио Прассиноса Башляру заказал Андре Бэ, с 1940 года – главный редактор издательства Stock, где в 1932 году вышла „Интуиция мгновения“. Андре Бэ, друг детства Марио Прассиноса, опубликовал „Истории, рассказанные детьми“ (Paris: GLM, 1938), с иллюстрациями Жизель Прассинос, сестры художника; целью этой сюрреалистской книги было поддержать идею о важности детского воображения, которое слишком часто недооценивали, принимая за инфантилизм. Башляр вместе с Андре Бэ написал вступительную статью к сборнику коротких устных рассказов, сочиненных детьми без какого-либо письменного источника и на сюжет, придуманный или самими (La Table ronde. № 48. Décembre 1951. P. 49–65). Предисловие свидетельствует об особом внимании философа к Эдгару По, в рассказах которого очевидно переплетаются греза и реальность, что характерно для жанра литературной фантастики. А также показывает его интерес к детскому творчеству. Произведения детей свидетельствуют о динамизме воображения, способного создавать новые миры. Башляр считает, что их авторы – настоящие таланты, которые возвращают философию „к ее первым опытам, похожим на детские рисунки“ (Наст. изд. С. 287). Эти рассказы о воображаемых путешествиях – отнюдь не „детская литература“ (на которую мы часто смотрим свысока), а неопровержимое доказательство вечной молодости литературы. Кроме того, в диалоге между романом Эдгара По и рисунками сюрреалиста Прассиноса высвечивается связь между образом и детством. В книге, официально предназначенной для детей, иллюстрация – не проиллюстрированная идея, а настоящий образ. Анализируя связи воображения с нарративом, Башляр говорит о необходимости „соблюдать требования грезы и одновременно – требования повествования“ (Наст. изд. С. 174). Если то и другое соблюдено, доминирование линейности повествования взаимодействует с интенсивностью образа, спонтанной и прерывистой. Горизонтальность нарратива сопрягается с вертикальностью поэзии.
** Ассоциируемый с путешествием, лабиринт (от Гомера до Джойса) активирует динамическое переживание пространства. При геометрическом и техническом описании труднопроходимого пространства поэтика лабиринта приводит в действие противоречивые эмоции: радость при виде открывшегося прохода и беспокойство при виде тупика. В „Земле и грезах о покое“ (гл. VII) Башляр исследует образ лабиринта в литературе во всём его богатстве: „Он онирически типичен: весь состоит из событий, которые растягиваются в длину, сливаются в одно, искривляются. В грезе лабиринта человек реализуется как путешественник: он либо потеряет себя, либо найдет“ (La terre et les rêveries du repos. Op. cit. P. 270).
*** Марио Прассинос (1916–1985), художник, принадлежавший ко второму поколению Парижской школы, был графиком-иллюстратором в издательстве „Галлимар“, где в это время работал также Ж. Полан. Он создал иллюстрации к „Стене“ Сартра. В 1944 году в „Нувель ревю франсез“ прошла выставка его графики. В том же году вышли „Приключения Артура Гордона Пима“. Над этой книгой, для которой Прассинос выполняет шесть рисунков, он работает вместе с Башляром (их познакомил в 1943 году Жан Лескюр). Комментарий Башляра к рисунку, изображающему „дерево, возникшее из воды“, подчеркивает важность этой темы для Прассиноса. В образе дерева ему видится диалектика человеческой судьбы: изначально вросший корнями в землю, человек тянется ввысь, в воздух, который ему хочется освоить (L’air et les songes. Op. cit. Chap. X). Философ рассматривает акт рисования в свете работ психиатров, анализировавших детский рисунок, и отмечает важность этих работ для понимания внутренней жизни (см.: Minkowska F. De Van Gogh et Seurat aux dessins d’enfants. À la recherche du monde des formes. À la recherche du monde des formes (Rorschach). Paris: Presses du Temps présent, 1949). От исцеления с помощью образов он переходит к исцеляющим образам и объясняет, что рисунок иллюстратора – не механическое действие с целью сделать текст видимым, а иконография могучих внутренних образов, которая „в своем глубоком динамизме“ воплощает „глубокую грезу“ (Наст. изд. С. 182). Вместе с Прассиносом Башляр принял участие в создании сборника „Лотреамону еще не исполнилось сто лет“, над которым работали также Франсис Понж, Антонен Арто и Пьер Реверди (Lautréamont n’a pas cent ans // Les Cahiers du Sud. 1946. № 275).
**** Фантастическое – одна из форм, в которых проявляется творческая активность воображения в литературе. Как пишет Роже Кайуа, „фантастическое предполагает прочность реального мира, но только для того чтобы разрушить его до основания“ (Caillois R. Anthologie du fantastique. Paris: Gallimard, 2008. P. 680). Подобно сказке и научной фантастике, фантастическое не сводится к набору небылиц. Находясь на зыбкой границе между грезой и реальностью, фантастическое уводит нас от плоского эмпиризма фактов. Ониризм придает ему жизненность, и оно расширяет человеческую реальность. Цветан Тодоров в своей книге „Введение в фантастическую литературу“ (Introduction à la littérature fantastique. Paris: Seuil, 1970) определяет его так: „смятение, какое человек, знающий только законы естества, испытывает при виде события, кажущегося сверхъестественным“.
Предисловие к книге С. А. Хэкетта „Рембо-дитя“
* Книга Сесила Артура Хэкетта „Рембо-дитя“ (1948) написана на основе диссертации под названием „Лиризм Рембо“, которую он защитил на факультете словесности Парижского университета в 1938 году. С. А. Хэкетт (1908–2000), англичанин, преподаватель литературы в университете Саутгемптона, – специалист по творчеству Рембо. Преданный почитатель поэта, он посвятит ему четыре книги. Хэкетт изучает французскую поэзию XIX–XX веков и представил британскому читателю таких поэтов, как Рене Шар, Андре Френо, Бернар Ноэль и Жан Дэв. Башляр познакомился с этим английским литературоведом через Жозе Корти. Философ время от времени цитирует Хэкетта (Поэтика пространства. Указ. соч. С. 232), но не принимает его психоаналитической трактовки творчества Рембо, которая многое проясняет в характере поэта, но отвлекает от целенаправленного изучения образов. Это предисловие – еще одно свидетельство принадлежности Башляра (как и Ж. Полана) к группе литературных критиков, которые отвергают все виды упрощенчества, сводящего текст к его контексту, а образ – к его внешним признакам. Здесь он не полемизирует с позитивистской критикой в лице Ипполита Тэна (см. „Приключения Артура Гордона Пима“ Э. По), который пытался объяснить образ механистически. Здесь он говорит о новых (хотя и не беспредельных) возможностях, которые дает критике психоанализ литературного творчества, исследующий динамику психической жизни. Эта новая психология позволяет нам через творения
