о ее жизни с матерью, но и говорить девушка ему не стала лишь потому, что переживала и заботилась таким образом о нем. Но кто же позаботился о ней? Все время после развода родителей ей помогала только Женька. Это она не отходила от нее ни на шаг, это с ней она могла поделиться своими чувствами и переживаниями, только она знала, что тревожило Злату, и только она поддерживала ее в любых начинаниях. Главной ошибкой отца было то, что он считал, будто у Златы все хорошо и жизнь бьет ключом. Он думал, что, не интересуясь личной жизнью своей дочери, он таким образом проявляет к ней заботу? Как бы не так.
Многие говорят о материнском инстинкте, который родительница Златы утратила с годами, но что можно сказать о отцовском? Неужели его сердце ни разу не ёкало каждый раз, когда он вспоминал о ней? Когда ее в очередной раз избивал отчим, а мать просто смотрела на ее раны и ссадины через пальцы, он так же спал спокойно? Нет, она так не считала… Тогда к чему все обиды? Неужели мужчина думал, что она встретит его с распростертыми объятиями и ничего ему не припомнит? Кто-то скажет, что Злата повела себя не по-взрослому, но только согласится с этим человеком. Да, сегодня она наконец-то могла позволить своей обиде выйти наружу и не считала это чем-то ужасным. Такое следовало ожидать, учитывая то, что она пережила.
Раздумывая о смысле жизни, Злата не сразу заметила, как в душе оказался и сам Гордей. Мужчина медленно подошел к ней со спины, накрыл ее живот руками и притянул к своему торсу, впечатывая. Она даже чувствовала жестокие волоски на его теле, выступающие мышцы, и, что не мало важно, готовый ко всему твердый как камень член.
— Ты так долго моешься, — прохрипел он, обводя языком ее мочку уха, опускаясь к чувствительной коже на шее. — Скоро уже квакать начнешь.
— Ну, квакать я точно не стану, — пришлось наклонить голову, чтобы мужчине было комфортнее целовать ее шею. — А вот зазывать путников в свои сети, что делают сирены-искусительницы, точно начну.
— Один уже твой, милая, — его голос хрипел от возбуждения. — Только твой.
Злата знала, как поднять не только себе, но и своему мужчине настроение. Снова заняла провокационную позу, оперившись ладонями о прохладную, покрытую влагой плитку. От смены положения мужчина зашипел, а его член скользнул в такую сладкую и заманчивую щель между ягодицами. Водил им вверх-вниз, распаляя внутри Златы огонь, подготавливая ее.
— Гордей… — но она уже была не в силах терпеть, сильнее прогибаясь в спине и раздвигая ноги шире, чтобы ему было удобно. — Хватит меня мучить, прошу…
Больше его умолять не пришлось. Одним толчком мужчина вошел в нее до упора, вжимаясь в ее ягодицы со всей силы. Сегодня им обоим было не до долгих прелюдий. Они не виделись почти сутки и изголодались друг по другу так, что терпеть уже не было сил.
— Не останавливайся! Прошу тебя… — Злата тяжело дышала.
И Гордей не смел ее ослушаться. Снова вышел из нее почти на всю длину, чтобы через секунду снова полностью войти, и так еще несколько раз, сводя их обоих с ума от желания. Злата хныкала, царапала ногтями плитку, закусывала свои пальчики и кисть руки, громко стонала, иногда даже кричала, а Гордей сходил с ума от этих звуков. Он обожал, когда его девочка не сдерживала себя, и сатанел от одного вида на то, как она тайком ласкает себя сама, усиливая наслаждение. А еще он знал, как она любила, когда он шлепает ее по ягодицам. Заметил это на ее лице еще тогда, в уборной ресторана, когда чуть было не лишил ее девственности. От одной мысли, что он стал ее первым мужчиной, крышу сносило напрочь. Собственническая натура просыпалась в нем и застилала глаза. А он, оказывается, тот еще жадина!
— Сильнее! — крикнула Злата.
Гордей стал вколачиваться в нее еще сильнее и быстрее. Положил свою руку на ее спину, надавливая. Злата сразу поняла, к чему клонит мужчина и еще сильнее прогнулась в спине.
— Да! Вот так… — шипел он. — Умница…
— Я уже… — но договаривать ему не нужно было, потому что и сам уже был на грани.
На последнем толчке он взорвался внутри Златы, так и не выйдя из нее. Никто из них сейчас толком не соображал и не задумывался о последствиях — было не до этого. Он укусил девушку за плечо, прижимая к себе ближе. Гладил ладонями ее животик, сочную налитую грудь, бедра.
— Ты знаешь, как поднять мне настроение, — мурлыкала девушка, млея от ласки.
— Поверь, это далеко не все, что я знаю о тебе.
В этот раз была его очередь намывать девушку. Их роли поменялись, и только одно стало неизменным — Гордей снова хотел ее до зубного скрежета, но сдерживал себя лишь потому, что чувства Златы для него сейчас были превыше всего. Может он таким образом и поднимет настроение, то уж точно ненадолго. Нужно устранять сам корень проблемы.
— Помнится мне, что кто-то накупил кучу моих любимых пирожных, — обронила Злата, когда поняла, что Гордей снова заигрался.
— Точно. Ты пока иди ставь чайник, а я подойду через пару минут.
Оба понимали, что ему надо немного остыть, чтобы снова не наброситься на девушку.
— Хорошо.
Злата не хотела провоцировать его еще больше, хоть была и не против. Но передышка им обоим сейчас была как никогда кстати. Она быстро обернула вокруг тела большое банное полотенце и вышла из душа, направляясь прямиком на кухню. Чайник уже почти вскипел, пирожные перекочевали из коробки в широкое блюдо и ждали своего часа. Гордей появился сразу, как щелкнул выключатель на чайнике — вода уже вскипела, осталось лишь разлить по кружкам.
— Почему так долго?
Пока Злата хлопотала по кухне в одном лишь полотенце и с мокрыми волосами, а мужчина пытался подобрать слова, как намекнуть ей на то, о чем они оба позабыли. Он не хотел напирать на нее, и уж тем более обвинять в чем-то, нет. В этом больше была его вина. Осторожно подошел к ней со спины, развернул к себе и мягко погладил
