— Ты ведь заметил, что что-то не так.
Я усмехнулся, скрестив руки на груди, и прислонился к холодной стене, чувствуя, как её гладкость отдаётся лёгким холодом.
— Похоже, это путешествие затронуло личности каждого из нас, — спокойно сказал я, глядя ему в глаза. — Со всеми о чём-то поговорил.
Юки слегка прищурился, его тёмные глаза блеснули любопытством.
— О чём ты? — коротко и резко спросил он.
Я глубоко вдохнул.
— Лена остаётся на первом слое, — тихо сказал я. — Она решила, что не хочет гнаться за силой. Говорит, что это её уничтожит. Она… отпустила меня. И команду.
Юки долго молчал, его взгляд стал тяжёлым, почти неподвижным. Он опустил голову, будто обдумывая каждое слово, а потом медленно кивнул. Его пальцы сжали рукоять одного из клинков, что висели у пояса — привычка.
— Возможно, она и права, — спокойно сказал азиат. — Но мне будет её не хватать.
Я хмуро кивнул, чувствуя, как внутри что-то сжалось. Лена всегда была частью команды, её лёгкая улыбка и добрый нрав… Я привык. Но всегда тяжело расставаться с кем-то, кого ты ценил.
— Мне тоже, — коротко сказал я. — Так что там у тебя?
Юки посмотрел на меня, его лицо стало серьёзнее, чем обычно. Он сделал шаг ближе, его голос понизился, будто он не хотел, чтобы кто-то ещё услышал, хотя зал был пуст.
— Ауриэль, — сказал он, его глаза сверкнули решимостью. — У нас не просто симпатия. Она мне дорога. Но эльфы… Они не признают межрасовых союзов.
Я поднял брови, но молчал, давая ему продолжить. Юки редко говорил о личном, и сейчас его слова звучали так, будто он вырывал их из себя с усилием. Его пальцы снова сжали рукоять клинка, но на этот раз гораздо сильнее.
— Я не могу допустить этого, — резко сказал он, его голос стал жёстче. — Она первая, кто мне по-настоящему понравился. И теперь какие-то предрассудки? Нет, так не пойдет. Чтобы это преодолеть я вижу лишь один путь — стать настолько сильным, чтобы её предки даже не посмели возражать. Но даже так у неё психологический барьер, созданный столетиями её долгой жизни в подобной обстановке, и куча предрассудков. Недавно мы откровенно поговорили, и ей тяжело его перешагнуть, хоть я вижу, что она ко мне неравнодушна.
Я невольно улыбнулся, чувствуя, как его решимость заражает. Его слова звучали как клятва, поэтому просто хлопнул его по плечу, стараясь разрядить напряжение.
— Ещё одна причина пройти специализацию и стать сильнее, — весело сказал я, глядя ему в глаза.
Юки кивнул, его губы дрогнули в едва заметной улыбке, но в его взгляде всё ещё горела сталь.
— Но что ты в ней такого нашел, что заставило оттаять даже тебя?
Он помолчал, его взгляд скользнул куда-то в сторону. Его пальцы разжались, отпустив рукоять клинка, и он медленно выдохнул.
— Знаешь, я давно пересмотрел свои взгляды. — твёрдо сказал он. — А Ауриэль… К ней меня тянет. Она точно никогда не обманет, я чувствую это. А остальное неважно.
Я улыбнулся и хохотнул.
— Правильно, Юки. Я тоже так думаю.
Он прав — это был наш путь, путь силы.
Мы стояли молча ещё несколько секунд, пока гул шагов не прервал тишину. Остальные возвращались.
Милена шла первой.
— Всё в порядке? — спросил я.
Она кивнула, но её улыбка была натянутой.
— Эльфы… Они странные, — тихо сказала она. — Они забрали голову Серптиса и отдали награду, но сначала не то, о чём договаривались. Пришлось поговорить на повышенных тонах.
Ауриэль фыркнула, скрестив руки на груди.
— Это тёмные эльфы, — насмешливо сказала она. — Они всегда такие. Хорошо, что они хоть как-то изменились после уничтожения своей планеты. Иначе точно всё закончилось бы рубкой.
Дима пожал плечами, его улыбка стала шире.
— Да ладно, главное, что мы живы! — весело сказал он. — Давайте уже свалим отсюда.
Катя молчала, но хмурилась. Я заметил, как она украдкой посмотрела на меня, но встретив мой взгляд тут же отвела свой.
— Пора возвращаться в Авалон, — сказал я, глядя на команду.
Путь обратно растянулся на несколько дней, но прошел спокойно, без происшествий. Куколка везла нас через знакомые леса и поля. Мы изредка останавливались в небольших деревушках или разбивали лагерь под открытым небом. Ночи были тихими: костер потрескивал, звезды мерцали над головой, а в воздухе витал запах хвои и трав. Спали в разных палатках — Лена была тверда в своём решении.
Наша группа в пути иногда обменивалась короткими историями или просто наслаждалась тишиной. Всё шло ровно, без спешки, словно дорога сама вела их домой.
Валек, поначалу державшийся особняком, постепенно стал частью группы. Его угрюмая молчаливость уже не напрягала, а странные привычки — вроде того, как он проверял каждую тропинку или замирал, прислушиваясь к шорохам, — начали восприниматься как само собой разумеющееся. Он был надёжен, и это ценили. Димон даже начал подшучивать над его манерой хмуриться, когда кто-то слишком громко смеялся.
Однажды вечером, у костра, Катя, глядя на Валька, который в стороне, тихо шепнула мне:
— Знаешь, достаточно просто бродить возле людей, чтобы они в какой-то момент почувствовали дискомфорт, когда тебя не будет рядом. Похоже, это про Валька.
Мы тогда посмеялись. А блондин, будто почувствовав, бросил на нас короткий взгляд и привычно нахмурился.
И, наконец, показались врата Авалона.
Сунь Укун стоял у входа, его мохнатая фигура застыла в ожидании, словно он уже знал, что мы прибудем именно в это время.
Он ухмыльнулся, обнажив острые зубы, когда я протянул ему бочонок с пивом, который мы добыли во Внешних Землях.
— Ну, вы заматерели, ребятки! — весело сказал он, хлопнув лапой по бочонку так, что тот загудел, как барабан. — Доставили пойло и все живы! Не то что живы, вас даже больше стало, ха-ха-ха. Впервые такое вижу! Где вы откопали эту гору мышц?
Мы рассмеялись, Милена хлопнула Валька по плечу, и уголки его губ впервые дёрнулись в жалком подобии улыбки. Катя тоже слегка улыбнулась, хотя её глаза оставались мрачными, будто тень накрыла её лицо. Димон, как всегда, не удержался:
— Да это ещё что! Мы вот за пивом для тебя через все горы таскались! Прикалываешься что ли? — хохотнул он. — Мы-то думали там что-то важное!
— А то! Важное! Еще как важное! Отметим же
