он.
— Вот и славно.
— А у меня условие.
Я закатила глаза.
— У вас это уже болезнь.
— Возможно.
— Говорите.
Он подошел ближе, но не вплотную.
Очень правильно.
Очень опасно.
— Если снова захочешь уйти ради меня — сначала скажи мне в лицо.
Я выдержала его взгляд.
— Хорошо.
— Обещаешь?
— Да.
— Чудо.
— Не наглейте.
— Не собирался.
— Врете.
— Немного.
Стук в дверь раздался ровно в тот момент, когда между нами снова стало слишком тихо.
Жизнь в Арденхолле вообще обладала отвратительным чувством времени.
— Войдите, — сказал Арден.
На пороге появилась Марта.
Окинула нас взглядом.
Очень быстро.
Слишком опытно.
И, хвала всем богам, опять не сказала ничего лишнего.
— Милорд. Внешний гонец ждет ответа к утру.
— Знаю.
— И еще… — она посмотрела уже на меня, — у западной стены нашли следы. Одного человека. Без сопровождения. Женские сапоги.
Я прикрыла глаза.
Прекрасно.
Теперь мой побег еще и официально записан в память камней.
— Сотрите, — сказал Арден.
Марта кивнула.
Но не ушла сразу.
— И еще одно. На верхней кухне уже спорят, сбежала ли она от вас или к кому-то.
Я резко открыла глаза.
— Что?!
— А ты думала, замок без фантазии живет?
Арден перевел взгляд на меня.
И, к сожалению, в его глазах мелькнуло что-то очень похожее на темное, почти довольное раздражение.
— Не смейте, — сказала я сразу.
— Что?
— Вот это ваше лицо.
— Какое?
— Будто вам приятно, что все уже знают, что я способна сбежать только от вас.
Марта едва заметно кашлянула.
Очень вовремя.
Потому что да. Еще секунду — и я бы сама не поняла, что именно хочу сделать первой: ударить его или поцеловать.
— Я оставлю вас, — сказала она.
— Спасибо, — буркнула я.
— Не за что. И, девочка…
Она задержалась в дверях.
— В следующий раз, если захочешь спасать мужчину от самого себя, сначала посоветуйся хотя бы с женщиной постарше. Мы обычно лучше понимаем, когда надо уходить, а когда — стоять насмерть.
После этого она ушла.
Я долго смотрела на закрытую дверь.
Потом медленно выдохнула.
— Даже не знаю, что хуже. Ее мудрость или то, что она почти всегда права.
— Мне кажется, второе, — сказал Арден.
Я повернулась к нему.
— Не соглашайтесь с ней слишком часто. Вам это не идет.
— А тебе идет злиться.
— Прекратите.
— Хорошо.
— Нет, теперь уже поздно.
Уголок его рта дрогнул.
И я поняла: да.
Он нашел меня снова.
Не только в лесу.
Здесь тоже.
В том месте, где я уже почти была готова сделать из собственной боли подвиг.
И не позволил.
Это, наверное, и было самым страшным:
мужчина, который не дает тебе красиво исчезнуть, потому что хочет, чтобы ты осталась жить рядом с ним по-настоящему.
Глава 25. Кровь рода и чужой мир
После разговора с Арденом я не сразу ушла в свою комнату.
Да и не могла.
Слишком многое за последние сутки сдвинулось с места: побег, лес, его руки на моих плечах в снегу, возвращение, эта почти страшная тишина между нами, в которой уже не оставалось ни одной удобной лжи.
И теперь еще — мое обещание не исчезать молча.
Его обещание не запирать меня без разговора.
Слова вроде простые.
Но именно они меняют жизнь сильнее, чем громкие клятвы.
Я стояла у окна в проходной гостиной и смотрела, как за стеклом кружит снег. За спиной тихо ходил Арден — не нервно, не тяжело, просто собирал бумаги, которые принес гонец. Обычный звук чужого присутствия. И почему-то именно он ощущался опаснее всего.
Не потому что пугал.
Потому что уже начинал становиться нужным.
— Ты опять слишком тихая, — сказал он.
— А вы слишком быстро научились это замечать.
— Это несложно.
— Очень самоуверенно.
Он подошел ближе.
Остановился рядом, но не касаясь.
Умный.
Потому что я уже и так чувствовала его слишком остро.
— О чем думаешь?
Я чуть усмехнулась.
— Хотите длинную версию или честную?
— У нас с тобой обычно это одно и то же.
— К сожалению.
Я посмотрела на снег.
— О том, что все это слишком похоже на чужую историю. На ту, где женщина сначала становится полезной, потом важной, потом опасной.
Он молчал.
Я продолжила:
— И о том, что мне все сильнее кажется: дело не только в повторении. Что-то в этой истории не случайно с самого начала. Мой переход. Моя кухня. Ваш жар. Книга. Мирена.
Он перевел взгляд на меня.
— Ты думаешь, тебя привело сюда не случайно.
— А вы нет?
Пауза.
Короткая.
Точная.
— Думаю, — сказал он.
— Вот.
Я повернулась к нему.
— И мне это не нравится.
— Мне тоже.
— Не врите.
— Не вру.
— Вам хотя бы часть всего происходящего удобна. Вы получили женщину, которая держит ваш огонь, и теперь…
Он перебил тихо:
— Не говори так, будто ты вещь, попавшая мне в руки.
Я замолчала.
Потому что это тоже било точно.
— Тогда объясните иначе, — сказала я.
Он отошел к столу, взял один из свитков и развернул.
— Это пришло сегодня вместе с письмом совета домов.
Я подошла ближе.
На столе лежала старая копия какого-то родового текста. Почерк был незнакомый, витиеватый, с выцветшими пометками по краям.
— И что это?
— Отрывок из старой записи о крови Вейров.
— Очень захватывающе.
— Алина.
— Что? У меня тяжелый день, я не обязана любить древние свитки сразу.
Он не оценил.
Правильно.
Потому что сам выглядел слишком собранным для обычной семейной ерунды.
— Читай.
Я наклонилась ближе.
Разобрать текст было непросто, но несколько фраз я все же уловила:
когда огонь рода теряет равновесие…
не рожденная в доме, но отмеченная переходом…
чужая кровь, способная не подчинить, а уравнять…
Я подняла голову.
— Подождите.
Он смотрел прямо.
— Вот именно.
— Это про что?
— Про старую ветвь легенды моего рода, которую долго считали красивой чепухой.
— А теперь?
— А теперь у меня в доме женщина из другого мира, которая усмиряет дракона без ритуалов, без печатей и без крови семьи.
Я медленно выдохнула.
— Великолепно. Значит, я еще и древняя проблема
