как её пальцы выскальзывают из пальцев Шора, она хватается за воздух – и падает в темноту: бьётся спиной о каменные жилы, ломает кости и наконец остаётся лежать на дне бесформенным комком окровавленной плоти. Видение вспыхивало тем ярче, чем выше они поднимались. И когда Лика оступилась по-настоящему, она не сразу поняла, что произошло.
Неверный шаг – стопа подвернулась. Лика, пошатнувшись, нелепо взмахнула свободной рукой, Шор дёрнул Лику на себя, удержав над пропастью. От испуга она отозвала шкатулку и, оказавшись в полной темноте, лишь почувствовала, что падает не вниз, а вперёд…
…Шор обхватил Лику так крепко, что не дал ей вскрикнуть.
– Ну, рано… или поздно… это должно… было… случиться, – тяжело дыша, шептал Шор. Он постарался произнести это так, чтобы голос не задрожал и прозвучал бодро, а вот успокоить рассудок оказалось сложнее. Она чуть не погибла! Лика доверилась ему, пошла за ним – и чуть не погибла, хоть и находилась в каком-то шаге от него, в месте, где нет врага, которого можно убить, где нет жажды и солнца. И как бы Шор ни пытался убедить себя, что иного пути спасения не было, внутренний голос твердил, что они могут погибнуть здесь и это будет только его вина…
…Лика чувствовала, как бешено колотится сердце Шора. Она побоялась признаться, что часть неё всё-таки упала и осталась на дне великого тёмного дара.
Тоннели, в которых Шор с Ликой отдыхали, становились всё ниже и уже. Реже попадались жилы, по которым бежала вода. Большинство оказывались пустыми и хрупкими: они ломались и сыпались вниз от очередного землетрясения.
Шор научился это предугадывать.
– Переждём, – как-то сказал он, когда они с Ликой только собрались преодолеть очередной мостик.
Она и рта не успела открыть, как пещера содрогнулась. Когда всё закончилось, Шор объяснил:
– Цифры на твоей шкатулке меняются не беспорядочно. Так и высчитал примерные промежутки между этими ударами.
– Ты нашёл закономерность? – спросила Лика и стала разглядывать крышку шкатулки. Раньше и самой казалось, что числа меняются не просто так.
– Числа похожи на Расколотое времяисчисление древности: они бегут в обратную сторону. Раз за разом, – Шор покрутил пальцем по кругу и устало уронил руку. Он сильно вымотался, хоть и не подавал виду.
– Потому что мудрецы на Расколотом континенте считали от конца света до начала времён, – кивнула Лика. Глупая легенда в другой момент показалась бы забавной, но на крышке шкатулки происходило что-то не менее легендарное. Слева символы менялись так быстро, что их не удавалось рассмотреть, а две застывшие закорючки справа напоминали нули или восьмёрки. Лика и Шор смотрели на третий справа символ, считая про себя. Когда Лика уже отчаялась, цифра повторилась, и череда значений пошла по новому кругу.
– В следующий раз цифр будет на одну меньше, – сказал Шор.
– Интересно, что будет, когда они все остановятся?
Шор прикусил губу и с сомнением произнёс:
– Не думаю, что ты доживёшь до этого момента. Мне кажется, чем левее, тем больше цифр в ряду. Четвёртый символ за всё это время повторился один раз, если я, конечно, ничего не упустил.
Лика не стала проверять его теорию. У них была задача поважнее.
На высоте и брюхо становилось меньше: оно сужалось, как горловина наполовину набитого мешка. Лика наконец смогла рассмотреть великий тёмный дар.
– Шор, смотри, видишь вон то углубление на стене? Такое, – Лика потрясла ладонью, подбирая слова, – как гнёзда птиц?
Шор нахмурил брови.
– Вижу. Это скорее походит на отметины от пушечных ядер, но откуда бы им здесь взяться? Не думаю, что там может кто-то быть, если ты хищников боишься.
– Да нет же, теперь смотри – напротив, прямо на брюхе, такие же по форме округлости. Я их посчитала, всё сходится. Мне кажется, раньше брюхо было больше и касалось этих стен.
Шор поискал на стенах ещё какую-нибудь отметину и с громким удивлением нашёл – толстую расщелину, которая в точности повторяла обвитый вокруг брюха чудовища сосуд.
– Ну?
– Похоже, ты права. Тогда получается, что это существо уменьшилось. От старости или от воздействия соли.
– Или от недостатка воды. Представь, как он упал на дно Южного моря, как осушил его, как вокруг его огромного тела образовались пласты соли и камня… Он разбухал, рос, а потом вода кончилась, его тело стало сохнуть, скукоживаться. Вот он и отлип от стенок этой пещеры. И поэтому так натянуты его жилы, поэтому они рвутся и крошатся. Наверняка эту тварь не замело песком, потому что чудовище глоткой тянулось к поверхности, поэтому она у него такая длинная.
– Что ж, если это так, нам крупно повезло. Будь он в расцвете сил, наш спуск по его зубу закончился бы…
– Тупиком?
– Да-да, скорее всего, – Шор нервно сглотнул, а Лика запоздало сообразила, что они могли упасть в пещеру, до краёв заполненную водой или ядом.
Когда поднялись ещё выше, на стенах появился и мох, которому Шор обрадовался, как главному блюду на званом ужине. Они ободрали стену тоннеля почти целиком, набив рты безвкусной, водянистой мякотью. Потом оба валялись на полу, мучаясь от колик в животе. Лика звонко и смешно икала, чем довела и себя, и Шора до слёз от смеха.
Попадались стрекотуны, но не так часто, как хотелось бы. Место для ночлега тоже приходилось подолгу выискивать: в некоторые тоннели даже Лика не могла пролезть. Шор запаниковал, решив, что выше оставались только тоннели размером с кротовьи норы и выхода там не было.
– Надо спуститься и попытаться выйти через нормальный тоннель.
– Ты же говорил, мы там заблудимся!
– А здесь только зря время потеряем!
Лике стало дурно от одной мысли о том, что придётся идти назад.
– Нет, я не хочу возвращаться, – упёрлась Лика. Это решение казалось не просто неправильным, а смертельным. – Мы поднимемся по жилам на верхушку брюха, вон туда, где глотка входит в этот соляной мешок.
– А дальше?
– Не знаю, но оттуда мы увидим всё вокруг.
– Лика, это глупо.
– Мы ничего от этого не потеряем, зато проверим. Спуститься и углубиться в пещеры мы всегда успеем, а добраться до потолка – только сейчас.
– Лика!
– Или мы полезем дальше, или я спрячу шкатулку. И хоть пытай, больше её не достану. Мы всё равно туда полезем, ведь других источников света, кроме этой синей воды, у нас не будет.
Шор хмуро посмотрел на неё и вдруг одобрительно хмыкнул.
– Ладно, будь по-твоему.
– Чего ты лыбишься? – возмутилась Лика, хотя была рада прекращению спора.
– Чего-чего… – Почесав затылок, Шор поднялся и бросил: – Растёшь ты, вот что.
