подняли его высочество на ноги. Держали хватко, умело, явно ждали сигнала, как его скрутить и к чему привязать, если потребуется. Руки и ноги Эйталу пока не повиновались — обычное последствие после удара отторжением магии, которому не была противопоставлена никакая защита — но он был совершенно спокоен за себя.
Его ярость, гнев преданного человека, бешенство мужчины, у которого уже вознамерились отобрать жену, исступление представителя правящей семьи, которому ударил в спину один из ближайших вассалов, в один миг отступили на второй план. Все эти чувства по-прежнему бурлили в нём, но в самой сердцевине души воцарилась та тишина и полное молчание, которое предшествует взрыву природных стихий. И мысль побежала легко и привольно, освобождённая от оков переживаний.
Он оценил неосторожные слова Радая о даре Лары и том, что сам он использовал его лишь в малой степени. Вспомнил и о том, что читал про иномирянок на соседнем материке. Да, они наделяли мужчин значимыми возможностями. Достаточно просто вспомнить королеву драков Высокогорья, Кристальную Агату, которая даровала обоим своим мужчинам очень значительные магические возможности.
Значит, и Лара могла неосознанно что-то ему даровать. Да что там могла — даровала, он ведь и в самом деле это ощутил. И не погружался особо в новые ощущения, не оценивал, обладателем чего стал. Всё потому, что в жилах его семьи текла кровь драков, а они обладали способностями к чародейству от рождения. Да, правильно построенный брак с талантливой женой наделял мужчин дополнительной силой. Но воспринималось такое заметно иначе, чем союз человеческого мужчины с женщиной-магичкой.
Вот только кровь драков в жилах представителей семьи Эйтала очень сильно разбавлена людской. Настолько, что основательными способностями в их семье только он и обладает. И может ли такое быть, что, вступив в брак с одарённой иномирянкой, он объединил в их паре сразу преимущества обеих рас? Получил способности и с человеческой, и с дракской стороны?
Может.
И если это так, значит, супруга действительно была к нему расположена душой и с самого начала намеревалась выстроить с ним крепкий брак. А он этого не понял и расшатывал тот фундамент, который она терпеливо выстраивала.
Чувство вины царапнуло, но осталось там же, где бушевали волны ярости и жажды уничтожать. Эйтал же вскинул голову и посмотрел прямо в глаза Радаю, который наконец-то спешился и медленно двинулся к нему. Наверное, думал, что так выглядит грознее. Принц же смотрел равнодушно. Он и воспринимал происходящее равнодушно. В нём росла уверенность, что никто из этих людей не сможет ему навредить.
— Информация, Эйтал, — мягко, но с тоном устрашения проговорил бывший друг и дальний родственник. — Не тяни. Ты же из высшей знати, ты даже представления не имеешь, что такое настоящая боль. Что такое настоящий страх.
— Вероятно, — с презрением бросил младший брат императора, деликатно нащупывая путы отторжения магии вокруг себя. Да, вот они. Тоненькие, слабые нити. Они живут за счёт того, кого опутывают, но не совладают с ним. С мужчиной, одаренным щедрой женщиной из иного мира — не справятся. — Вероятно и не знаю. Но с представителем правящей семьи не так просто справиться.
Издевательский хохот стал ему ответом. Причём смеялся как сам Радай, так и его бойцы.
— Когда ты будешь ползать передо мной по земле, весь в крови и блевотине, и молить, чтоб я прекратил, я тебе напомню эти слова.
— Договорились, — с надменной усмешкой ответил Эйтал.
И когда бывший друг потянулся к нему чарами с другого артефакта, ухватил эту нить чужой воли и протянул свою, постепенно освобождаясь от отторжения, которое пеленало его и магически, и физически. Условно пеленало, как выяснилось. А всего-то хватило слабого напора и веры в то, что его иномирянка была к нему щедра. Не отводя взгляда, «прощупал» противника. Да, кое-что тот умел. И заготовил немало крепких магических предметов — на всякий случай.
Это должно было определить дальнейшую тактику принца.
Радай, заметно обескураженный тем, что его жертва пока не спешит ни кричать, ни падать, ни хотя бы просто сотрясаться от боли, ещё усилил напор. Вот и подходящий момент — он значительно открылся. Эйтал коротко и чувствительно ударил, а когда бывший друг опрокинулся на спину, захлёбываясь воплем, спокойно прикрыл себя защитой и развернулся к мятежным бойцам.
Те сперва даже не поняли, что происходит, но трое из них всё равно бросились вперёд, должно быть, на рефлексе: двое на помощь своему главному, а ещё один к пленнику. Принц лишь молча наблюдал за происходящим, а тем временем мысленно бросал приказ командующему своему отряду и указание, куда именно явиться. С холодным любопытством следя за тем, как, осознавая, что дела пошли не по плану, заметались предатели, он и их окружил изолирующим контуром, конечно, уже без компонента защиты. Просто чтоб не разбежались.
Подразделение личного сопровождения принца очень быстро появилось рядом, он даже удивился. Кивнул командующему и жестом показал, мол, всех вяжите. С Радая снял воздействие его же собственного артефакта лишь после того, как с пленника стащили доспех и скрутили ему руки-ноги ремнями. И даже указал, чтоб его подняли, дали как следует отдышаться.
— Очень жаль, — сказал, разглядывая обмякшего в хватке солдат бывшего друга. — Я действительно очень тебя ценил. Был привязан. Я верил тебе. — Но Радай ничего не ответил. Даже голову отказался поднять. — Очень жаль.
— Куда его, мой принц? — хрипло спросил молодой офицер.
— Пока в подземелье форта. Я возвращаюсь в его стены, но передай, что все должны быть готовы отправиться в путь в любой момент.
— Да, мой принц. Как следует транспортировать пленных?
— Мне это неинтересно.
И зло поджал губы.
Вот теперь, когда проблема была решена, и тиски выдержки уже допустимо было слегка разжать, сознание захлестнуло всем тем, что клокотало в глубинах души. Захотелось схватить Радая за горло и бить его головой о крепостную стену, пока ярость не отпустит душу. Но Эйтал понимал, что даже если прежний сподвижник умрёт трижды подряд, это не ослабит бешенство. Друг оказался предателем, причём предал не только Эйтала, но и всю его семью, и на его жену собрался покуситься. При одной мысли об этом перед глазами просто алело.
Грохоча грязными сапогами по ступеням винтовой лестницы, принц ворвался сперва в башню, а потом, бесцеремонно оттолкнув с пути чародея-связиста, и в заклинательный покой. И потребовал контакта со старшим братом. Пожалуй, не стоило этого делать сейчас, когда он балансировал на грани срыва в адскую бездну желания убивать. Но и удержаться он не сумел. И так контролировал себя достаточно долго, чтоб
