ощущали утреннюю росу, и в кожаных мокасинах чвакало от влаги. Вот такое вот новое утро в плейстоцене.
И сегодня я уже чувствовал себя куда лучше! Верно говорят: когда всё плохо, надо поспать. И довольно быстро понимаешь, что ты всё ещё жив, и у тебя впереди множество возможностей. Да и зачем печалиться? Время вспять не повернуть, ну, второй раз. И то, что произошло, уже не изменить. Теперь оставалось только подстраиваться или подстраивать. А так как Вака не оставил мне особого выбора, я решил пойти вторым путём.
«Но всё-таки, что Сови имел в виду? — думал я, отправляя серп по дуге. Сегодня охотники ушли очень рано — всего шестеро, включая Ваку, мои соперники по промыслу, получается. И я сразу отправился заготавливать травы. — Он явно дал понять, что тот выкрутас Ваки был не импульсивным, а довольно выверенным. Ещё и с позволения Горма. Но было что-то ещё, что-то недосказанное».
Вчера, после небольшой рефлексии, вызванной столь поспешной сменой парадигмы, я отправился на стоянку, когда показалась почти полная луна. И даже уже начал продумывать, как мне организовать предстоящие задачи. Кем бы я ни был, какой бы статус ни носил — но Вака самолично возложил на меня то, что может себе позволить лишь взрослый, прошедший обряд посвящения мужчина. И тем самым почти развязал себе руки. Стоит мне теперь оступиться пару раз, оставить племя без еды — и мне быстро закажут скорый билет на Ту сторону. А этого я допускать не собирался.
И во время этих размышлений меня и посетил шаман:
— Духи сказали, что тебе выпала честь вести волков, — сказал с явной насмешкой, опираясь на свой корявый посох. — Это великий дар — стать Такай, будучи едва стоявшим на лапах волчонком. Такого в моей памяти ещё не было. Разве что Аза рассказывал, как видел в юности.
Така… что-то вроде начальной формы Ваки. Тот, кто рычит, хотя клыки слабы. Интересная форма. Мне даже нравится.
— Он же это всё сделал специально, хочет, чтобы я упал и уже не встал, — ответил я.
— А ты не собираешься вставать?
— Ха, ну уж нет, — махнул я.
— Так я и думал, Ив, — теперь уже мягко сказал он.
— Но почему Горм позволил этому произойти? — спросил я.
— А? Ты понял? — изумился Сови.
«Естественно, я понял. Даже если Вака главный у охотников, он никаким образом не мог позволить просто оставить часть не у дел по своему желанию. Они должны кормить общину. И контролировать это должен Горм, — думал я, уже успев проанализировать произошедшее. — Горм дал добро, и только после этого Вака устроил это всё. Скорее всего, на собрании по поводу перехода зашла речь о произошедшем у жилищ. И вот что из этого вытекло. Да и ты… — я сощурился, смотря на старика, чьи волосы были покрыты охрой, а лоб — серой глиной, — тоже поддержал это всё через связь с духами. Такие решения обязаны проходить все инстанции».
— Духи сообщили, — развёл я руками.
И Сови стал до странного серьёзным. Наверное, так шутить не стоит. Но… логика же тоже может считаться духом? Или нет? Занимательный вопрос. Но подумаю об этом в другой раз.
— Посмотри туда, — он указал тонким пальцем в сторону гор, что теперь светились синевой лунной ночи и отблесками звёзд. — Что ты видишь, Ив?
Это какой-то вопрос с подвохом?
— Небо, глаз небесного волка, костры предков и горы, что объяты духами льда, — постарался я ответить достаточно органично.
— Вот как. Не все этого видят, — улыбнулся шаман.
Что не видят? В плане? Всё же отлично видно. Горы, небо, звёзды и луна. И как мне понимать этого человека?
— Так почему вы позволили Ваке сказать то, что он сказал? — вновь повторил я вопрос, но уже специально использовав обращение к нескольким, а не к одному. — Если мы не сможем добыть добычи во время перехода, племя нас не простит. А Вака станет ещё увереннее в своём понимании. Разве это то, что нужно племени?
— Племени нужно есть, пить, двигаться и дышать. Это всё, что нужно племени, — начал Сови. — И если вы сможете приносить добычу как Вака, то кто будет против? Людям нужна пища и хорошая история, мужчине женщина, а женщине мужчина. Остальное лишь тень желаний и сочащаяся рана, что терзает плоть души. Вака желает залечить раны. Как и Горм. И ты. И даже я. Но у всех нас свои тропы. Кто-то смотрит под ноги, пока другой устремил взгляд в небо. Этого не миновать, как не миновать зимы и лета, что придёт за ней.
— Сови, ответь мне, я должен знать, — настоял я, не в силах разобраться в дебрях образов и смыслов.
— Каждый волк владеет клыками и хвостом. Но почему же нет той стаи, что вобрала бы в себя всех волков со всех гор и долин вокруг? — он провёл рукой по воздуху. — Потому что нет такого вожака, что мог бы вести всех. Каждый волк сам избирает того, за кем идти. И иногда духи помогают сделать иной выбор.
Как всегда, весьма информативно. Что это значит? Что Вака не может объединить всех? Что Шанд-Ай не может за ним идти? Или это связано со мной?
Он заметил моё недоумение и вздохнул.
— И всё же ты ещё слышишь недостаточно, — чуть печально сказал он. — В одной стае нет места двум сильнейшим. Один всегда будет терзать другого. Пока не появится новый волк, что будет сильнее старых волков. И стоит волку ощутить угрозу, он разорвёт горло волчонка до того, как тот станет волком.
— Вака видит во мне угрозу? — прямо спросил я.
— А я не говорил, что ты тот самый волчонок, — и с этими словами он повернулся спиной и пошёл к стоянке.
Вот он всегда так… Их на шаманских курсах учат уходить красиво и не объяснять до конца?
И с того момента, помимо дум о том, как бы нам не пролететь а-ля фанера над Парижем, я забивал себе голову этой самой фразой: «А я не говорил, что ты тот самый волчонок». О ком он тогда? Нет, ясное дело, думать, что всё вращается вокруг тебя, — высокомерно, но ведь складывалось именно такое впечатление.
Но сколько бы
