визг. — Да ты… ты щенок волка!
— Ты ненамного зим старше, — ответил я спокойно, хотя сердце колотилось где-то в горле. — Но, похоже, сильно глупее.
— Умрёшь! — зарычал он, надвигаясь. — Если ещё раз назовёшь меня глупцом или слабым! Я охотник! Я кормлю общину!
— Это не значит, что ты сильнее, — я не отступил. — Очень скоро Шанд-Ай будет кормить общину куда больше тебя.
Шанд-Ий побагровел так, что даже сквозь тёмную кожу проступил румянец.
— Ложь! — заорал он. — Всё ложь!
Я обвёл взглядом собравшихся за его спиной. Все смотрели на нас.
«Скандал! Чёрный пиар! Всё как положено!» — весело думал я. И, наверное, мне лучше заканчивать с провокациями. Но они почему-то были намного действеннее пассивного наблюдения и вялого движения.
И я как назло всегда умел подстраиваться под ситуацию. Когда вся твоя жизнь — спор с прожжёнными безумцами, копающимися в пилах, — вырабатывается моментальная реакция. А споры я проигрывал редко.
— Может, тогда глянем, — я повысил голос так, чтобы слышали даже те, кто стоял подальше, — кто дротик кинет дальше? А?
Шанд-Ий замер. В его глазах мелькнула неуверенность? Но гнев быстро перекрыл её.
— Ты думаешь, что бросишь дальше меня? — он попытался засмеяться, но смех вышел нервным, сбивчивым. — Ха! Ха-ха-ха!
— Или ты испугался соколёнка? — спросил я тихо, но отчётливо.
Это всегда работало с такими несдержанными ребятами. Главное, чтоб не с дамами. Те сразу могут броситься. А уж страшнее женщины в гневе я мало что видел.
— Давай! — выкрикнул он. — Но если я брошу дальше, никто и никогда больше не увидит этих…
— Пращи, — подсказал я. — И атлатля. — добавил для веса и, признаюсь, красочности. Слово-то красивое.
— Мне плевать! — махнул рукой Шанд-Ий. — Никто не увидит их в руках моего брата!
— Ну раз так, — я сделал паузу, наслаждаясь моментом. — В случае если я брошу дальше, ты больше не будешь запрещать Шанд-Аю делать то, что он считает верным.
Шанд-Ий дёрнул головой, соглашаясь. В его глазах горела уверенность в победе. Он был выше меня, шире, опытнее. И он не знал, что такое атлатль.
— Хорошо, — сказал я, беря в руки своё оружие, и посмотрел на Шанд-Айя. — Сегодня ты начнёшь учиться обращаться с пращей. Обещаю.
Глава 22
Смотря на багрянец неба и огненные пики альпийских вершин, закованных в ледник, я думал, что стал слишком импульсивным. И мне это не нравилось. Списать это можно было только на тело, гормоны и «вшитую» реакцию прошлого владельца. Похоже, он был совсем не тихоней.
«Только как бы мне эти выкрутасы боком не вышли. Если пока проносило, дальше нужно действовать осторожнее, — напоминал я себе, идя за Шанд-Ийем в сторону поворота ручья. Там как раз была подходящая — длинная площадка. — Немного смягчает то, что цель оправдывает средства. Но дальше нужно глядеть глубже. Неизвестно, как это всё отразится в дальнейшем», — понимал я.
Явная проблема вскрылась уже после того, как я сказал те слова. Дело в том, что я ставил под сомнение силу одного из охотников племени. При том, что в прямом столкновении я ему не ровня. И это точно не понравится другим охотникам. Как видится, они те ещё традиционалисты, в большинстве своём. И привержены Ваке. А уж про их навыки и думать нечего: вылетит дротик из куста — и нет юнца. Было бы смешно, если бы не было так грустно.
«Надо как-то стабилизировать отношения с Вакой… Достаточно даже шаткого перемирия, — размышлял я, ощущая сквозь грубые старые мокасины мелкие камушки, принесённые течением ручья. — А может, мне удастся убедить его, что мои идеи полезны? Он же не может отрицать то, что будут видеть все. Очевидно, если дротик летит дальше и точнее — эта техника лучше. Если камнем можно сбить птицу в пятидесяти метрах, то это рабочий метод охоты».
Но как бы это всё ни было очевидно для меня, пока нет явных результатов — нет и причин принимать эти самые инновации. Изменить всё за дни нереально. Только планомерное, медленное движение к абсолютному превосходству. Но если резко дёрнуть лямку, то можно спугнуть. И такой испуг будет сигналом для него, что я представляю бо́льшую опасность для лично его сферы влияния, а значит…
— Тут! — бросил грубо Шанд-Ий, остановившись недалеко от места, где я рвал тимьян в прошлый раз. — Будем бросать туда! — он указал пальцем в сторону одинокого деревца, у самого края закруглявшегося вслед за выступом обрыва.
— Как скажешь, — расслабленно пожал я плечами, подходя ближе.
За нами двигалась настоящая процессия. Не вся община, но человек пятнадцать, что уже весьма много. И среди них были охотники — два взрослых мужчины. Но в основном — молодняк от лет восьми до шестнадцати. Именно тот контингент, на который я рассчитывал. Им было интересно наблюдать за таким странным противостоянием. Очевидно же, что у меня не должно ничего выйти.
«Даже как-то стыдно, что всё так… — подумал я, переведя взгляд на дерево, только скользнув по лицам Белка, Канка и Шанд-Айя. И на каждом из лиц — было разное выражение. Наш медведь не выражал особого интереса, так как уже видел, что делает эта „палка-металка“. Канк следил с интересом, чуть ли не подпрыгивая на месте. А Шанд волновался. — Он, наверное, разрывается. Тут бы за брата болеть, а с другой стороны, ему моя победа нужна больше. Ему нужна надежда на то, что такой слабак, как я, способен составить конкуренцию такому, как Шанд-Ий».
И я собирался дать ему эту надежду. Даже если мне придётся унизить его брата. Боясь нарушить границы других, я ничего не изменю. Быть пассивным наблюдателем — всё равно что подписать смертный приговор самому себе. Нет, мне нужно заработать уважение хотя бы таким способом. Я никогда не смогу превзойти их в охоте, а значит, буду брать мозгами.
До того самого дерева было примерно метров сто, с виду. А если я верно помнил, убойная дальность охотничьего дротика — в районе тридцати метров. К сорока метрам он ещё сохранял силу, но точность резко падала. А вот если говорить о максимальной дальности при условии броска «навесом», то это плюс-минус шестьдесят метров.
— Все только и говорят, что о тебе, — прошипел
