я ни думал, ни к чему не приходил. И со временем свыкся с тем, что есть вопросы, на которые у меня нет ответов. И остаётся ждать новых подсказок.
А руки продолжали двигаться, уже ощутив нужный наклон и почувствовав момент, когда нужно ускориться, чтобы резать, а не рвать.
Ших!
Шах!
Ших!
Пучок за пучком, трава оказывалась на шкуре. Это медитативное действо постепенно рассеивало тревоги. Я даже на миг вспомнил, как косил траву в деревне, ещё до армии. Тогда казалось, что всё будет иначе. Но я никогда и не жалел, что стал тем, кем стал. По крайней мере, мне это пригодилось даже в следующей жизни.
— Я из века каменного… Из палеолита! — тихо запел я, не останавливая работы. — Но, по многим отзывам… Я умный и не злой! То есть, в веке бронзовом… — я сделал паузу, — Стою одной ногой!
Эх, знал бы Высоцкий, что его песня будет актуальна даже в палеолите. Вот это гений, нечего сказать.
— Красиво говорил… — вдруг услышал я голос и вздрогнул, дёрнул головой и увидел Белка, стоящего в нескольких метрах.
«Надо им всем в пределах стоянки колокольчики потом повесить, скажу, что чёрных духов отпугивают», — подумал я.
— Значит, Вака не взял тебя с собой? — задал я очевидный вопрос.
— Как видишь, — буркнул он и уселся неподалёку, сорвав травинку осоки. — Вака слово сказал. И всё так и будет, пока мы сами не пойдём или община не заставит.
— Какие же они все упёртые. Что Горм, что Вака… — сказал я, хотя сам в бытность недалеко ушёл. Да и сейчас, наверное, мог быть даже хуже.
— Что делать-то будем? — спросил Белк, но тут же продолжил: — Я думал ночью. Сейчас, пока звери ушли, птиц ещё много, да зайцев. А с пращей твоей хорошо можно добыть. С дротиком плохо, птица слышит. А Канк издалека метнул, та даже вздрогнуть не успела.
— Да, но это пока не дойдём до стоянки, — кивнул я. — Да и из нас всех только Канк и умеет пращей пользоваться хоть как-то. Мне ещё тренироваться и тренироваться, Шанд её и в руки не брал. А там придётся охотиться уже на крупных животных, одной пращи мало будет.
— Я и Канк дротики бросать умеем, да и ты этим… вон куда дротик отправил, аж за обрывом исчез.
— Атлатлем, — помог я. — Только толку от дальности, когда точности у меня ещё никакой, — развёл я руками. — А времени на тренировки не осталось, выходить уже завтра.
— Хаа… — выдохнул Белк от бессилия. — След ловить я умею и тебя научу. Но охотиться… Вака и другие очень умелые. Знают тропы, чуют зверя. Нам никогда не добыть столько, сколько они. И ни один дух нам не поможет.
— Ну, можно кое-что попробовать, — потёр я подбородок. — Но не думаю, что стая одобрит, когда узнает.
— Стае плевать, если ты принёс еды, — отозвался он. — Что ты придумал?
И я не то чтобы придумал. Этот метод использовали многие народы с незапамятных времён. Охота с помощью яда была очень распространена. А наша главная проблема — точность и нанесение смертельной раны. С дротиком нужно подбираться на расстояние пятнадцати-двадцати метров, зверя очень легко спугнуть. С атлатлем убойная дальность куда выше, можно атаковать с безопасного расстояния, но с увеличением расстояния уходит и точность. Яд же мог помочь нам убивать, нанося даже не фатальные раны. Главное — попасть и ввести яд в организм.
— Я хочу попробовать охотиться с ядом, — прямо сказал я.
Белк свёл брови, идея ему, похоже, не нравилась.
— Яды от чёрных духов… Ита так говорит.
«Ох, Ита значит. А сама она не постеснялась принести яд на стоянку. И кстати… яд на стоянке, — подумал я. — Но нет. Аконит плохой вариант. Его использовали для охоты, да и он весьма действенный. Но придётся не только вырезать обширный кусок мяса, сливать всю кровь, которую не тратят зря, да и он быстро окажется в печени и почках. А их особенно любят. Но они, по идее, будут доставаться охотникам — то бишь нам… Нет, слишком стойкое соединение, придётся долго вымывать и варить, и он может накапливаться. Рано или поздно случится отравление».
— Не скажи. В моём племени яды использовали даже для лечения. Яды не таят в себе ни чёрных, ни белых духов. Они сами по себе несут дух. И могут помочь нам.
— Не знаю, Ив, это плохо. Нельзя есть отравленных зверей. Это все знают.
— Можно, если знать, что делать с ними, — поспорил я, пришло время жёсткого прессинга. — Я сам буду есть то мясо, что добыл. Но стае лучше не знать поначалу, как мы охотимся.
— Понимаю, — кивнул Белк. — Но мне не нравится это.
«Именно поэтому ты и нравишься мне, юноша, — думал я, смотря на громадного детину, что мог переломить меня двумя руками. — Ты ставишь под сомнения, но не отвергаешь. Смотришь, как это работает, какой даёт эффект, и не отрицаешь, когда он имеется. Такие люди мне и нужны рядом».
— Первые дни перехода будь рядом. Нам надо многое обсудить. И остальные тоже, — сказал я, закидывая последний пучок травы. — Канк и Шанд-Ай знают охотничьи жесты?
— Конечно, — бросил Белк.
— Тогда тебе придётся научить только меня, — улыбнулся я. — На остановках будем тренироваться с пращей и атлатлем. Тебя, естественно, не заставляю. Но нам придётся научиться охотиться вместе, и на это уйдёт время. И есть много вещей, что помогут нам приносить больше добычи — я расскажу о них.
— Какие? И о них даже Вака не знает?
— Я не видел, чтобы он или другие пользовались ими, хотя они и так хороши. Может, поэтому пренебрегают, — проговорил я, вспоминая собственные лекции. — Например… мы можем обтираться травой, землёй, даже помётом животных. Так им будет сложнее нас почуять, — привёл я пример, чтобы он понял, что я не просто болтаю.
Это называлось «маскировка запаха». Многие племена использовали такой приём. Да и мыться придётся им чаще — что тоже только радует. Если к этому добавить натирание свежим жиром, то человеческого запаха будет и того меньше. А если пойти дальше, можно создать полноценную маскировку, так называемый «визуальный
