Мне хотелось бы иметь возможность доказать, что я лучше, но увы, я связан обещанием леди Анне.
– Увы? – переспросила она.
– Увы. Возможно, мне было бы лучше сделать вид, что все обстоит по-другому, но с тобой я должен быть честен. В первый день пребывания в Крэг-Уайверне я написал ей и практически сделал предложение. Я приехал сюда, еще не приняв окончательного решения, но склонялся к этому. Мне было безразлично, на ком жениться, а она не заслуживает, чтобы ее обманывали. Однако то письмо было написано в панике, чтобы защититься от тебя. Меня так воспитали: если дал обещание, непременно сдержи.
– А если бы того письма не было?
Честность, только честность. Пусть даже это разобьет сердце и ей, и ему.
– Тогда я мог бы надеяться заполучить в жены тебя.
Сьюзен отвернулась, придерживая руками волосы, и ему показалось, что глаза ее полны слез. Он наклонился, чтобы поцеловать ее в шею.
– Всю жизнь, – заговорила она тихо, – я боролась с судьбой, хотела, чтобы все складывалось по-моему, и что получила в результате? – Она протянула руки, растопырив пальцы. – Ничего. Словно ветер прошел сквозь пальцы. И тем не менее я снова испытываю искушение бороться с судьбой.
Он покачал головой:
– Я не могу ничего изменить. Несколько месяцев назад один из «балбесов», лорд Миддлторп, ухаживал за леди Анной. Она ожидала его предложения, и он имел намерение сделать его, но потом встретил другую женщину. Она вскоре забеременела, и необходимость жениться на ней перевесила необходимость исполнить свой долг в отношении леди Анны.
Сьюзен вдруг встрепенулась:
– А что, если я забеременела? – но тут же, крепко зажмурившись, она решительно покачала головой. – Нет-нет! Я не хочу заполучить тебя таким образом, Кон. Не хочу, чтобы наши отношения омрачались бесчестьем и сожалениями.
Кон поцеловал ее закрытые глаза и сказал:
– Если ты забеременела, то я обязан на тебе жениться, но, если говорить честно, я не хотел бы, чтобы так получилось. Леди Анна и ее семейство будут ждать от меня дальнейших действий еще до того, как ты сумеешь убедиться в беременности. Я обещал вернуться через неделю. Признаюсь, я понятия не имею, каким образом можно с достоинством выйти из этого положения.
Сьюзен положила голову ему на плечо и ответила:
– Я очень надеюсь, что не забеременела. Всю жизнь мне хотелось быть нормальной, как мои двоюродные братья и сестры, как Дэвид, который отлично вписывается в окружающий мир, но есть во мне какая-то неуправляемость. Она заставляет меня пренебрегать общепринятыми правилами и условностями, стремиться к открытым пространствам и искать приключений, хотя я всем сердцем хочу быть такой же, как все, быть среди них своей. Я хотела нормальной помолвки, потом свадьбы, а неуправляемая часть моего существа бросила меня в твои объятия. Она же заставила меня спровоцировать разрыв между нами.
Кон еще крепче прижал ее к себе:
– А вот мне хочется, чтобы ты оставалась именно такой, как сейчас.
– Но я, судя по всему, несу в себе семена разрушения.
Не удержавшись, он фыркнул:
– Думаю, ты слишком долго жила в Крэг-Уайверне. Реальная жизнь не столь мелодраматична.
Сьюзен подняла голову, взглянула на него, и он заметил, что на ее глазах блестят слезы, но ничего не сказал.
– Но мне она кажется такой. Есть ли какой-нибудь шанс, что леди Анна тебе откажет?
Он чувствовал, как ей больно говорить об этом, потому что и сам чувствовал боль.
– Не знаю. Мне кажется, что она не настолько расчетлива, чтобы принять предложение графа Уайверна, а виконту Эмли отказать. Нам с ней было приятно общаться, и всего неделю назад меня это тоже устраивало. Вернее, мне казалось, что устраивает.
Ему захотелось рассказать ей обо всем остальном, все равно рано или поздно узнает.
– Анна живет довольно уединенной жизнью, потому что у нее врожденный вывих ноги. Она не может танцевать, ходить на далекие прогулки, поэтому у нее практически нет возможности принимать ухаживания и флиртовать, а она очень хочет замуж, детей.
Коннот заметил, что Сьюзен поняла все как надо: леди Анна не та соперница, с которой можно сразиться в честной борьбе.
– Мне захотелось сломать ногу и тоже стать инвалидом.
Он расхохотался. В этом вся Сьюзен: высказывать вслух то, о чем многие предпочли бы смущенно промолчать.
Несмотря на холод, он мог бы оставаться здесь вечно, но солнце скрывалось за горизонтом, розовато-жемчужные краски заката почти исчезли.
– Пора возвращаться: скоро совсем стемнеет.
Сьюзен отстранилась и, не скрываясь, утерла слезы тыльной стороной ладони. Кон вытащил из кармана носовой платок, и она, взяв его, промокнула глаза и высморкалась.
– Мне не хочется возвращаться.
– У нас нет выбора.
– У меня есть. Я пойду домой, в усадьбу.
Мгновение помедлив, он кивнул:
– Я не стану просить, чтобы ты уговорила брата. Нелегко взваливать на себя такое бремя, и я его понимаю. Завтра мы будем искать документ. Ты придешь? Что бы ни решил твой брат, нам необходимо его найти, чтобы во всем разобраться.
– Да, приду, – Сьюзен взяла Кона за руку, и они побрели по берегу, покрытому мелкой галькой. – Я и сама не знаю, чего хочу. Преимущества, которые он получит, став графом, очевидны, но что, если это проклятие?
– Его можно снять. Возможно, в одной из старинных книг найдется рецепт, как это делается, – Кон взглянул на узкую тропинку. – Если уж говорить о проклятиях, то, мне кажется, спускаться по этой тропинке гораздо легче, чем подниматься.
– Альтернатива одна – утонуть, сэр, – кокетливо улыбнулась Сьюзен и уверенно, как кошка, принялась карабкаться вверх.
Ему ничего не оставалось, кроме как последовать за ней.
Взобравшись наверх, Сьюзен взглянула вниз, на то место, которое сыграло столь решающую роль в их жизнях, и сказала:
– Тебе придется труднее, чем мне.
– Почему?
– Ты должен изо всех сил стараться быть хорошим мужем, любящим и всем довольным, тогда как я, если захочу, буду вечно недовольной старой девой с причудами, – она схватила его за руку и повела дальше, туда, где у каждого из них будет своя жизнь. – Ты и представить себе не можешь, какое облегчение я испытываю от того, что не придется спать еще одну ночь под крышей Крэг-Уайверна.
– Думаешь, я не понимаю? – сказал Кон и подумал: «Да я готов спать хоть в аду, лишь бы с тобой».
Глава 25
На следующее утро, едва проснувшись, Кон сразу же вспомнил, что Сьюзен в доме нет и что они приняли решение относительно своего будущего: в добром согласии, но отдельно друг от друга.
Она говорила о настоятельной потребности противоборствовать судьбе, ему это
