желание тоже было знакомо, но его останавливало чувство долга и обязательность. Он добровольно выбрал этот путь и должен следовать по нему, тем более что это затрагивает не только его интересы.
Коннот встал с постели и попытался настроить себя на предстоящие поиски документа. Если смотреть на вещи проще, то это могло бы стать увлекательным приключением, а в случае согласия Дэвида Карслейка еще и своего рода заключительным этапом освобождения от Крэг-Уайверна.
Он вспомнил, что приехал Хок и вот-вот должен прибыть Николас. Сьюзен тоже обещала прийти, так что денек будет нескучным. В присутствии посторонних многое из того, что казалось ужасным, выглядело скорее смешным.
Кон постарался загнать в самый дальний угол сознания мысли о будущем, как всегда поступал с мыслями о смерти и тяжелых увечьях перед боем.
Рейса он нашел в столовой, где тот поглощал свой внушительный, как обычно, завтрак. Потом пришел Хок, и Коннот представил их друг другу.
– Мы, кажется, встречались в Фуэнтес-де-Оньоро, – сказал Хок, усаживаясь за стол.
– Ну конечно! – воскликнул Рейс, несколько польщенный. – Но я был тогда корнетом. Удивительно, что вы запомнили.
Кон улыбнулся:
– Не обольщайся. Хок редко что-нибудь забывает.
– Это мое проклятие, – согласился майор. – Но в данном случае де Вер оставался за старшего, так как были ранены командиры, и мне пришлось поручить ему организовать упорядоченное отступление его подразделения. Он очень точно и со знанием дела выполнил поставленную задачу. А это и впрямь редко случается.
– Я чрезвычайно исполнителен, – заявил Рейс в своей обычной манере. – А поэтому позвольте поинтересоваться, милорд, есть ли у вас какие-нибудь особые поручения для меня на сегодняшний день?
Кон понял, что Рейс не в курсе событий, и как только служанка наполнила тарелки, объяснил ситуацию.
– Великолепно! – обрадовался Рейс. – Жаль, что я не был знаком с леди Бел.
– Она съела бы тебя на обед, – сказал Кон.
– О нет, я так не думаю.
Поразмыслив, Кон с ним согласился.
– Кажется, леди Уайверн побывала здесь незадолго до отъезда? – спросил Рейс, расправившись с аппетитным куском ветчины.
– Насколько я помню, Сьюзен об этом упоминала, – сказал Кон. – Почему ты спрашиваешь?
– Ясно, что она его убила, – с ангельской улыбкой заявил Рейс. – Потрясающая женщина. Он нарушил соглашение и причинил зло человеку, которого она любила, поэтому она явилась сюда, чтобы отомстить. Наверное, он позволил ей войти в свой кабинет, а она, пока находилась там, успела подсыпать какой-нибудь дряни в одно из его излюбленных снадобий.
– Это очевидно, – подтвердил Хок, с удовольствием присоединившись к умозаключениям секретаря. – Хоть она и не могла узнать о его смерти во время путешествия по морю, но в своем письме к дочери она это предполагает.
– Конечно, она его убила, – обдумав сказанное, согласился с ними и Кон. – Возможно, она даже рассчитывает воспользоваться влиянием графа Уайверна, тем более если им станет ее сын. Можно посочувствовать Тасмании…
– Вы все еще за завтраком?
Коннот оглянулся и увидел Сьюзен в очаровательном платьице цвета персика и модной шляпке. Это была совсем другая Сьюзен – такая, какую он был бы рад видеть каждое утро. Рядом с ней в проеме двери, что вела в сад, стояла хорошенькая девушка пониже ее ростом с большими сияющими глазами.
– Я Амелия Карслейк, – представилась молодая леди, не дожидаясь, когда это сделает кузина. – Уверена, что вам потребуются помощники, ваша светлость.
Мужчины поднялись из-за стола, и Коннот сказал:
– Если у вас крепкие нервы и вы не падаете в обморок при виде сушеной жабы, мы с радостью воспользуемся вашей помощью, мисс Карслейк. – Он вопросительно взглянул на Сьюзен, не зная, посвятила ли она кузину в подробности, но та лишь улыбнулась в ответ. – Однако мы, жалкие особи мужского пола, должны подкрепиться и только что приступили к завтраку. Не хотите присоединиться к нам?
Когда все уселись, Коннот представил Хока, заметив, что молоденькая Амелия нацелилась пофлиртовать с ним, хотя и был уверен, что его друзья смогут выдержать атаку.
– А Дэвид придет? – спросил он у Сьюзен.
Ему хотелось сказать ей совсем другое, но после бессонной ночи он смирился с ситуацией, и она, кажется, тоже.
– У него остались еще кое-какие дела, но потом придет. Кстати, он еще не принял решение.
– Ничего, не к спеху.
– Все это так, но нам, дамам, не терпится приступить к поискам, – обратилась ко всем присутствующим Сьюзен, – так что ешьте поскорее.
Мужчины рассмеялись и быстро расправились с содержимым своих тарелок.
– Армейская привычка, – объяснил Рейс и первым встал из-за стола. – Команда «к бою!» означает «не оставляй ничего на столе».
Вскоре закончили и остальные и всей гурьбой с шутками-прибаутками вышли в сад.
Сьюзен смеялась вместе со всеми, и у нее было ощущение, что все в этом мире идет правильно, и это странно: сердце ее того и гляди превратится в осколки. Однако чувство, которое связывало их с Коном, было таким прочным и сильным, что им следовало особенно дорожить. Ведь после того как все здесь закончится, они, возможно, больше никогда не увидятся. Она была уверена, что они не станут искать встреч, но сознание, что связь между ними продолжает существовать, поможет ей выжить.
Она, конечно, по-прежнему хотела большего, но только не за счет страданий другой женщины, тем более не совсем здоровой.
Интересно, захочет ли леди Анна выйти замуж за человека, который намерен жениться на ней из чувства долга, а мечтает о другой женщине? Ночью Сьюзен едва не поддалась искушению обо всем ей написать. Она знала, что Кон постарается не показать ей, что его сердце разрывается от необходимости жить с нелюбимой женщиной. Возможно, со временем уважение к жене и матери его детей перерастет в настоящую любовь. Ей надо молиться, чтобы было так.
Она сама во всем виновата. Кон, конечно, может попытаться обвинить себя в том, что поспешил написать леди Анне, но если бы не ее выходка много лет назад, у него не было бы на то причин.
Поймав на себе проницательный взгляд Хокинвилла, Сьюзен, поборов смущение, обратилась к нему:
– Атмосфера Крэг-Уайверна действительно навевает меланхолию, не так ли, майор?
– Возможно, чтобы почувствовать это, надо быть особенно восприимчивым, мисс Карслейк.
– А вы не склонны к меланхолии?
– Для этого я слишком практичен. Скажите, почему на пустом бассейне написано «Дракон и его невеста»?
Сьюзен подошла ближе.
– Здесь была скульптурная композиция: дракон и женщина.
– Я уже видел римскую баню, так что могу себе представить.
– Вы говорите о фонтане? – присоединилась к ним Амелия, которая обладала способностью участвовать в нескольких разговорах сразу. – Я бы очень хотела посмотреть.
– Не стоит, это неприлично, – сказала Сьюзен.
– Но ты же их видела!
