перед столом. Я сглатываю, впившись в локоть Егора. Он переводит на меня красноречивый взгляд, в котором с лёгкостью считывается:
«Не волнуйся, я рядом».
Отодвинув стул, Морозов покровительственно кладёт ладонь на мою обнажённую спину, всем своим видом демонстрируя, что я под его защитой. Что любой, кто косо посмотрит в мою сторону или скажет хоть слово, которое ему не понравится, будет иметь дело с ним.
Я сажусь под пристальными взглядами четырёх пар глаз. Сказать, что в этот момент у меня дрожали колени — значит, ничего не сказать.
Чтобы хоть немного отвлечься, смотрю на стол перед собой.
На гладкой поверхности чёрного мрамора стоит одна-единственная невысокая ваза. Волнообразные коряги в ней обвивает хрупкая серебряная лоза с такими же серебряными лепестками. На самой коряге гнездится живой мох, а на нём — искусственные бабочки, которых практически не отличишь от живых. Они медленно порхают крыльями, и выглядят пойманными в ловушку из-за того, что их лапки намертво приклеены к мху.
Пойманы в ловушку, как и я.
На столе ни меню, ни приборов. Только тонкие хрустальные бокалы с водой, в которых плавают полупрозрачные лепестки какого-то синего цветка.
Как только Егор садится рядом со мной, Александр берёт на себя главенство и представляет всех по очереди.
«Друзья семьи» — так он обозначает для меня статус Инги и её отца, Сергея Дмитриевича.
— Приятно познакомиться, София, — цедит он сразу же, как только Александр замолкает. — Признаться, ваша помолвка с Егором для нас всех стала неожиданностью.
Облокотившись на подлокотник стула с одной стороны, Инга изящно подпирает подбородок рукой и награждает меня ехидным взглядом из-под полуопущенных ресниц. Она явно наслаждается представлением.
Ребята из приюта, которые жаловались на меня воспитателю и знали, что мне попадёт по шапке, смотрели точно так же.
Отвечать на выпад мне не приходится. За меня это делает Егор.
— Позволь уточнить, — обращается к отцу тоном, не предвещающим ничего хорошего. — По какому именно поводу мы здесь собрались?
Александр выглядит спокойным, как танк. Прежде чем ответить, он неспешно отпивает воду из бокала:
— Обсудить слияние наших с Сергеем компаний.
— Так вот и обсуждайте слияние компаний, — жёстко отрезает Морозов младший.
— К вашему сожалению, молодой человек, это напрямую касается дела, — вклинивается отец Инги.
— И каким же образом?
Как и я, догадываясь, к чему он ведёт, Егор мрачнеет с каждой секундой.
— Таким, что слияние компаний возможно только при одном условии. Мы с Александром давно всё обсудили. Оставались сущие формальности. Но ваш, — Сергей хмурится, делая вид, что подбирает подходящее слово, — бунт всё испортил.
— Под «бунтом» вы имеете в виду то, что я женился на любимой женщине? — опасно щурит глаза Егор, сжимая под столом мою руку. Как будто в любой момент готов сорваться с места и увести меня отсюда.
— Ты должен был жениться на Инге, — устав ходить вокруг да около, чеканит Морозов старший. — И мы собрались здесь для того, чтобы обсудить условия вашего с Софией развода.
Немая борьба взглядов отца и сына становится почти осязаемой. За столом повисает тишина. Тяжёлая, вязкая и душная. Неуютно становится всем — в этот момент каждый ощутил себя здесь лишним.
Сергей Дмитриевич едва слышно прочищает горло. Тянется к бокалу с водой и осушает его наполовину. Инга перестаёт ехидно улыбаться, глядя на Егора, который выглядит не взбешенным, а слегка раздражённым и уставшим. Как человек, которого отрывают от важных дел ради какой-то ерунды. Елена же просто смотрит на меня взглядом, полным неподдельного сочувствия.
— Держись, — произносит одними губами. И напоминает мне о необходимости держать лицо, натягивая искусственную улыбку на своё.
Будь её воля, она бы первой увела меня с этого чудесного мероприятия.
Я повторяю за Еленой. Стараюсь выглядеть спокойной и непоколебимой. Но я не привыкла носить маску. И уж тем более мгновенно подстраиваться под ситуацию. Я росла совсем в другой среде. Люди, которые меня окружали, боролись за выживание. А когда человеком правят инстинкты, ему нет нужды притворяться. Он готов вцепиться тебе в глотку за сущую мелочь, если решит, что она нужна ему.
Антон — единственная знакомая мне гиена, которая научилась подражать волкам. Кто показал и научил тому, что люди могут достигать цели иными способами — обманом и манипуляциями.
Каждый из присутствующих за столом застыл в ожидании. Меня же подташнивает от натянутых до предела нервов, и я борюсь ещё и с этим чувством. Как и все, жду, что Егор обрушит ледяную ярость на своего отца, но ничего не происходит.
Морозов младший демонстративно расслабленно откидывается на спинку стула и смотрит на Александра. В его синих глазах нет ни капли злости или растерянности. Только утомлённость от этого разговора и от настойчивости главы семейства, который никак не может успокоиться.
— Обсудить развод, значит, — повторяет Егор бесцветным тоном. Его пальцы под столом больше не сжимают мою руку, а уверенно лежат на ней, успокаивающе поглаживая. — Вроде бы я ясно выразил свою позицию относительно данного вопроса в наш последний разговор, отец. И считал эту тему закрытой раз и навсегда.
Видимо, тот самый, который я подслушала.
Александр сжимает челюсть с такой силой, что на его лице начинают ходить желваки. Между густых бровей мужчины залегает суровая морщина.
— Ты владеешь двадцатью процентами акций компании, — начинает он методично, как будто мы сидим не в ресторане, а на заседании директоров. — Но по условиям семейного траста полный контроль и право голоса ты получишь лишь в тридцать. Или раньше — с моего письменного одобрения. До того момента любая крупная сделка, включая залог или передачу этих акций, требует моего согласия.
Мне приходится напрячься, чтобы понять значение слов, которыми оперирует Морозов старший.
— Брак без моего одобрения — это крупная сделка. Ты поставил под угрозу стратегию целой бизнес империи ради сиюминутной… прихоти, — выплёвывает пренебрежительно и делает паузу, позволяя Егору осознать масштаб того, что он натворил, и последствия, которые ждут его в случае непослушания.
Поймав мой взгляд, Инга одаривает меня снисходительной ухмылкой и поправляет шёлковую салфетку на своих коленях. Елена прикрывает глаза и сжимает переносицу, слегка качая головой — это единственная демонстрация несогласия со словами мужа, которую она себе позволяет в компании присутствующих.
— Кредитная линия твоего собственного проекта, «Айрон Моторс», — продолжает Александр, и его голос становится поучительно отеческим, что звучит в тысячу раз страшнее всяких угроз, — открыта под личные гарантии нашей компании. И под твою деловую репутацию.
У Егора есть собственный бизнес?
Это открытие шокирует меня. До этого момента я считала, что Егор полностью зависит от отца.
— Я долго
