и вина, и сожаление, как и все остальные эмоции, которые она выдала за время нашего разговора, казались вполне искренними.
— Хорошо. Тогда я приду через…
— Я зайду за тобой в кафе. Жди меня там…
— Не нужно, — ответил я. — Я приду к тебе домой примерно через два часа.
Завершив разговор с Ангелиной, я собрался звонить Жанне, но телефон пикнул. Пришла смска от генсека.
«Можешь позвонить?»
Я тут же набрал его номер.
— Миш, привет.
— Привет, Серёга. Короче, обращения к базе данных были. Но откуда, я пробить не сумел. Я все временные отрезки, полчаса до и полчаса после, там, где ты был зафиксирован, всё определил. Ты в принципе засветился, но мало где. Поэтому можно ломануть видео, создать проблемы с изображением и оставить нетронутыми всего несколько кадров.
— Так и несколько кадров могут иметь решающее значение, — с сомнением сказал я.
— Могут, но можно кое-что организовать. Сам я монтаж сделать не смогу, но знаю одного человечка, который точно сможет. Весь этот чейндж, конечно, будет стоить до хрена тугриков, но зато результат получится… скажем так, очень даже приемлемым. Мы сильно усложним опознание, и если файл ещё не ушёл далеко, этого будет достаточно. Исходник мы подчистим, но на скачанные копии я уже не повлияю, естественно. В любом случае, можно сделать так, что лицо будет не уликой, а грязным пятном.
— Понятно, — проговорил я. — То есть будет видно, что исходник правили?
— И да, и нет. Смотря как копать будут. Мы заменим твою рожу. Вряд ли кому-то придёт в голову проверять, редактировали ли запись. С чего бы? Но если специально копать, подозрения могут остаться. Только быстро и уверенно доказать монтаж довольно трудно. Вот такое предложение. Если знаешь, кто уже скачал материалы, могу попробовать заглянуть к ним на серваки, но это очень вряд ли. Из раздела фантастики. Ферштейн?
— Я понял. Миша, я понял. Ферштейн. Спасибо. Делай, пожалуйста. Оплата по первому требованию.
Закончив с ним, я позвонил Сучковой.
— Жанна Константиновна, привет. Слушай, у меня тут всё очень быстро меняется. Давай поговорим, не откладывая на вечер. Мало ли что там случится. Ты что, даже на полчаса вырваться не можешь? Нахрена тогда было перебираться в Москву, если ты здесь сама себе не принадлежишь?
— Погоди, — ответила она и задумалась.
— Гожу…
— Слушай, — сказала она, поразмыслив, — дай мне десять минут, я перезвоню.
Чтобы не стоять на месте, я двинул в сторону Маяковки. Брёл медленно, ступая в мокрый снег. Он всё мёл и мёл, засыпая город белым и чистым покровом, как бы намекая на новую страницу или даже целую жизнь, которую можно было бы начать с нуля. Эх, снег, снег, снежок, белая метелица… Можно было бы начать, только мне не верится.
Позвонила Жанна.
— Ну что, Жанна Константиновна?
— Давай. У меня будет пятнадцать-двадцать минут максимум. Приезжай.
Она назвала время и адрес. Я глянул на карту и прибавил шагу. Встречу она назначила в бывшем Макдональдсе. Народу было много. Я подошёл к кассе, заказал Биг Мак, картошку и стаканчик чая, решив заодно и пообедать. Подумал и добавил яблочный пирожок. Вспомним время золотое, так сказать. Уселся в глубине зала и принялся за еду. Вскоре появилась Жанна. Она тоже взяла себе какой-то гамбургер и подошла ко мне.
— Не занято? — спросила она.
— Для вас всегда свободно, — улыбнулся я и отодвинул стул, чтобы ей удобнее было присесть.
Она уселась напротив меня. В зале стоял гомон, гул. Люди заходили и выходили, и на нас никто не обращал никакого внимания.
— Ну что? — спросил я, закидывая в рот брусочек жареной картошки. — Решилась узнать правду?
Она пристально смотрела на меня, ничего не говорила.
— Помнишь, что стало с доктором Фаустом? — усмехнулся я. — Большие знания, большие печали. Но зато есть шанс взлететь высоко-высоко. К самому солнцу.
— Давай без лирики, — сказала Жанна и отпила кофе из бумажного стаканчика. — Я хочу. Да.
— Ну, если хочешь, только это и играет роль. Ситуация такова. Некто гражданин Крапивин, предположительно являвшийся агентом генерал-майора ФСБ Садыкова, застрелил Саида Рашидова по известному тебе адресу, на квартире, являвшейся притоном, которую содержала агент той же организации Аида. Сама Аида при этом скрылась с места преступления. И унесла с собой видеоархив, собранный и составленный, как я понимаю, из пикантных записей, сделанных в этом же самом притоне.
— И где эти записи? — нахмурилась Жанна.
— Записи, по всей вероятности, я сумею раздобыть.
— Где и когда? Где сейчас находится Аида?
— Аида к сожалению скончалась. И горло ей перерезал тот же самый Крапивин. Но это дело находится в юрисдикции турецких правоохранительных органов. Думаю, нам к нему подобраться не светит.
Я замолчал, откусил кусок своего гамбургера и начал тщательно жевать. Жанна же наоборот, жевать перестала и замерла, не сводя с меня глаз.
— Ну, так себе информация, — кивнула она через какое-то время. — Прямо скажем, этого чудовищно мало. Скажи, пожалуйста, какова твоя роль в этом бреде?
— Какова моя роль? Простая. Это роль твоего агента.
— Это какая-то хреновая роль, хочу тебе сказать, — недобро хмыкнула она. — Потому что если бы ты был моим агентом, ты должен был бы проинформировать меня значительно раньше, а я, соответственно, должна была выдать информацию своему руководству.
— Оперативная ситуация складывалась таким образом, что я не мог этого сделать. Вот и всё.
— И когда, интересно, ты стал моим агентом?
— Ещё в Верхотомске. Попроси Никитина, пусть подсуетится, сможет он?
Она прикусила губу и нахмурилась.
— Ну знаешь, — покачала головой Жанна, — давай мы пока отвлечёмся от этого. Агент не агент, какая разница? Лучше сосредоточимся на том, что мы можем сделать вдвоём.
— А нахера мне что-то делать с тобой вдвоём, извини за откровенность? Мне нужен определённый статус. Ты же подумала, приняла, если я правильно тебя понял, решение вступить в битву со злом, да? То есть встала на мою сторону. Значит, мы теперь будем как Бонни и Клайд, или кто там ещё? Орфей и Эвридика, Иван да Марья, петушок и птичка.
— Так, ладно, хватит аналогий. Что конкретно ты предлагаешь?
— Я предлагаю размотать империю Ширяя, а заодно и опрокинуть Садыка и всех прочих нечистых на руку товарищей, вне
