зависимости от того, в какой конторе они пригрелись.
— Ты, конечно, ещё мальчик маленький, — усмехнулась Жанна, — но даже ты мог бы догадаться, что в сегодняшних условиях рыпаться на «Контору» может только полный идиот. У «Конторы» схвачено всё. У них на сегодня есть полный контроль, и никто не может поперёк слова сказать. Как они решат, так и будет.
— Ты права, права, даже я об этом догадался. Но тут дело такое. Мы же не идём против «Конторы», Жанна Константиновна. Мы идём против нечистых на руку людей, которые могут и в «Контору» затесаться. Это значит, нам нужно что? Нам нужны союзники в «Конторе». Вот и всё.
Она прищурилась, а я обрисовал ситуацию и обозначил свою позицию на карте назревающего шторма, закрученного вокруг Ширяя и его империи. А потом задал вопрос:
— Ты хочешь быть единственной из оперов, кто сможет воспользоваться моим положением и накрыть мафию? Раскрутить дело века и, может быть, возглавить одно из крутых ведомств и примерить-таки юбку с лампасами. Либо нет. И тогда мы просто сделаем вид, что этого разговора не было.
— Что ты от меня хочешь? — спросила она, давая понять, что этот разговор всё-таки был.
— От тебя я хочу любви и дружбы, а также оперативной поддержки. И сейчас мне как никогда нужно понимать, что за структуру представляет Садык. Я имею в виду не официальное место его работы, а кто реально стоит над ним. Вот что мне нужно. Ещё мне нужно, чтобы меня вычеркнули из дела Саида Рашидова и забыли про фотографии.
— Взамен мне нужно всё, что ты знаешь, — сказала Жанна.
— Давай будем есть слона постепенно, — усмехнулся я. — Ложечку за ложечкой. Иначе нам самим несдобровать. Сегодня я улетаю. Перед отлётом, если хочешь, мы можем ещё увидеться и поговорить. Либо давай назначим время, когда я приеду в следующий раз. Но вопросом с Садыком, пожалуйста, займись как можно скорее. И про моё фото. Пролей на него кофе и запроси распечатку чуть позже ещё раз, пожалуйста.
— Ну ладно. Только вот что я хочу сказать. Я тебе, конечно, верю, но если ты попытаешься меня поиметь…
— А что? — пожал я плечами. — Я вспоминаю наш небольшой, но яркий лирический опыт с огромным теплом.
— Замолкни, — рыкнула она. — Повторяю, если захочешь меня поиметь, ты горько пожалеешь. Но я тебе, конечно, верю, если что.
— Я тебе, конечно, верю, — напел я. — Разве могут быть сомненья? Только врать и сам умею. Это наш с тобою секрет. Наш с тобою секрет.
— Ладно… — она посмотрела на часы и встала из-за стола, так и не доев свой бутерброд. — Будем считать, мы договорились. Мне пора.
Не оглядываясь, она пошла к выходу, а я спокойно прикончил Big Mac меню и отправился к своей невесте. Когда я приехал, она была уже дома.
— Ну что, платье? — спросил я, войдя в квартиру.
— Тебе обязательно понравится, — загадочно улыбнулась Ангелина.
— Да мне уже нравится. А Мэту понравилось?
— При чём здесь…
Улыбка сползла с её лица. И радостное выражение сменилось тревожным и сердитым.
— При чём здесь Мэт, я не поняла?
— Вот и я не понял, — кивнул я, — при чём здесь Мэт? Помолвка же моя, правильно? А платье он помогает примерить. Странно. Я вас видел, когда вы уезжали на примерку.
— Ты следил за мной? — резко выдохнула она, будто выстрелила.
— Не оскорбляй мой мозг, пожалуйста, — усмехнулся я. — Давай обойдёмся без этой белиберды.
Если сказать честно, на душе было неприятно и даже мышь чувствовала себя неуютно.
— Погоди! — воскликнула Ангелина.
Не глядя на неё, я подошёл к своему рюкзаку, открыл его, проверил диски и флешки, изъятые из сейфа Иды, застегнул и накинул на плечо лямку.
— Да погоди же! Ты что, уходишь? Ты не можешь просто так уйти, — довольно агрессивно заявила она.
— Любов, любов, любов… — сказал я, подражая голосу Зиновия Гердта. — Эти три понятия незаметно подвели нас к концу концерта.
— Да куда ты идёшь-то?
— По делам, — ответил я. — У меня есть дела в Верхотомске.
— Сергей! Ты не должен так себя вести! К тому же завтра день твоего рождения! Я вообще-то приготовила тебе сюрприз! Ты не можешь просто так уйти!
— Могу, — пожал я плечами. — И спасибо, что помнишь про мой дээр. Приятно.
Я вышел в прихожую, обулся, потянул ручку двери и шагнул в подъезд. Она молча смотрела мне вслед, и лицо её выглядело злым и раздосадованным.
ХХХ
В Верхотомске меня встретил Кукуша.
— Дядя Слава, ну зачем ты приехал в такую рань? Я же говорил, что не надо.
— С днём рождения, Серый! — ухмыльнулся он и прижал меня к себе. — Сто лет тебя не видел уже. Ты как Фигаро, то здесь, то там. Я подумал, если сейчас тебя не встречу, потом вообще хрен знает, когда увижу. Вообще-то я соскучился.
— Ясно, — улыбнулся я. — Я тоже, дядя Слава. Я тоже соскучился.
— Ну, куда? Домой, что ли?
— Домой, куда же ещё?
— Какие планы на жисть?
— Да, хотел пригласить тебя, Сергеича и Михаила в тесном товарищеском кругу отметить исключительное событие в моей жизни, которое, как считается, случается лишь единожды. Это я про своё совершеннолетие.
— Замётано! — разулыбался Кукуша. — Во сколько?
— Может, часика в четыре. Чтобы не затягивать, да?
— Ну давай, в четыре, — согласился он.
— Ларису бери с собой.
— Слушай… — как-то сразу сник он. — Лариса не сможет…
— Что так? — удивился я.
— Она уехала в деревню…
— А чего?
— Да… — неопределённо махнул рукой Кукуша. — Чудит…
— Поцапались, что ли?
— Ну, так…
— Дядя Слав, ты ж уже не мальчик. Чего цапаться-то, что делить? Где ты ещё такую Ларису найдёшь?
— Разберёмся, — махнул он рукой. — Разберёмся…
Он подвёз меня к подъезду, но подниматься не стал. Дома я первым делом принял душ, сварил пельменей, поел и бухнулся на диван. Тут же уснул и спал крепко, без сновидений. Каким-то тяжёлым мертвецким сном.
Проснулся от телефонного звонка. Он звонил, звонил, звонил и звонил. Буравил дырку в черепушке, как
