меня информацию?
– Нет, хочу рассказать тебе одну очень длинную и довольно печальную историю.
Глава 10
I
Вернувшись домой, она сфотографировала старенькой «Сменой» – «Зенит» Глеб взял в поход – все бумаги из голубой шкатулки. Проявив пленку, напечатала по три копии с каждого снимка, и только убедившись, что все документы на фотокопиях хорошо видны и легко читаются, позвонила Игорю.
С их последней встречи прошло полгода, но, взяв трубку, он тут же спросил, будто продолжая недавний разговор:
– Ну что, как вам бабка моя?
– Очень понравилась.
– Чем это?
– Простая, милая, добрая. Очень скучает по тебе. Хочет встретиться.
– Зачем?
– Затем, Игорь, что, кроме тебя, у нее никого нет. Ей больше некого любить.
– Может и не любить.
– Она не может.
– Она меня и не знает вовсе.
– Она нянчила тебя два года. Ты не помнишь, но она-то помнит. Между прочим, пока ты учился в школе, она каждый месяц приезжала на тебя посмотреть. В магазине напротив пряталась.
– Это она сказала?
– Да. И очень просила передать тебе, что ждет.
– Не поеду я, – отрезал он. – Если бы не она, все по-другому было бы. Если бы не она с этим…
– Игорь, люди делают ошибки. Она очень дорого заплатила за свою. За что ты наказываешь ее, зачем? Тебе плохо, ей плохо, у вас общая боль, общие потери.
– Она мою маму никогда не любила.
– Я не знала твоей мамы, но, мне кажется, любая мать была бы рада тому, что у сына есть любящая бабушка.
– Это она вас просила, что вы так стараетесь, уговариваете?
– Она просила. Но дело не только в ней. Встретиться – это правильно и для нее, и для тебя.
– Нам говорить не о чем.
– А тебе и не нужно говорить. Она сама тебе все расскажет о себе, об отце твоем. Подумай, Игорь, она немолода, когда она уйдет, никто, ни один человек на свете не сможет тебе этого рассказать.
– Я подумаю, – буркнул он. – Спасибо.
О том, кем же на самом деле оказался его дед, он не спросил, а она не сказала.
Повесив трубку, она написала Глебу записку: «Мама умерла, я в Белоруссии, вернусь – расскажу», взяла стоявший у двери чемодан и поехала на вокзал. Записка была дурацкая, и жизнь была дурацкая, тоскливая, пустая, невыносимая, и сбежать далеко-далеко казалось единственным выходом.
То ли кто-то сдал билет в последний момент, то ли отменилась какая-то бронь, но место ей досталось хорошее, нижняя полка в купейном вагоне. Она тут же поменялась с пожилой соседкой, забралась на верхнюю полку, достала карту Могилевский области, раздобытую еще перед прошлой поездкой, и весь вечер, пока проводница не потушила свет, разглядывала ее, пытаясь найти участок, нарисованный в блокноте. Весь ее походный опыт говорил, что верить туристическим картам нельзя, да и масштаб вряд ли совпадал. И все же она надеялась, методично, сантиметр за сантиметром, осматривала карту, сравнивала изгибы дорог и рек с линиями чертежа, медленно поворачивала фотографию по часовой стрелке, пока не закончила полный круг, но так ничего похожего и не нашла.
Утром, оставив чемодан на Белорусском вокзале, она долго моталась по центру Москвы, обходя все известные с прежних поездок книжные магазины: с Тверской на Кузнецкий Мост, оттуда на Новый Арбат и на Смоленскую площадь. Более подробной и точной карты нигде не было. Ночью в поезде она составляла план. Надо было решить, с чего начать, куда ехать: в Брицовку или в Кленовичи. Брицовка – это Маломедова, Кленовичи – Софья Ивановна. И та, и другая могут помочь, каждая по-своему. С Лидиной бабушкой было проще, но Бронислава Иосифовна больше знала, и Марго решила начать с Брицовки. Прямо с поезда она отправилась на автовокзал и три часа ждала автобуса в Остренск. Из Остренска, не желая еще три часа ждать автобуса, она добиралась на попутках. В ранних сумерках на окраине Брицовки спрыгнула с подножки грузовика, ехавшего на главную усадьбу, помахала рукой веселому дембелю-водителю и пошла по пустой пыльной улице. У знакомой калитки остановилась, пригладила волосы, одернула блузку и постучала. Никто не ответил, она открыла калитку, прошла по узкой дорожке к дому, постучала в дверь. Никто не ответил и здесь. Она постучала громче, оглянулась в растерянности, обошла дом кругом. Маломедова сидела на толстом чурбаке в дальнем углу сада, у забора, смотрела на речку. На коленях у нее лежал большой блокнот. Время от времени она чиркала в нем карандашом, отрывистыми короткими движениями.
Марго кашлянула, Маломедова повернулась. За прошедшие четыре года она почти не изменилась, только сходство с птицей стало отчетливей, различимей. Марго она узнала сразу, кивнула коротко, заметила без удивления:
– Я знала, что вы что-нибудь найдете. Терпение у вас есть, нужно было везение. Повезло?
Нагнувшись, она подняла из травы палку, встала и пошла к дому, сильно, сильней, чем раньше, припадая на левую ногу.
Марго пошла следом. В доме тоже все было по-прежнему, только на книжных полках стояло несколько новых томиков. Уселись пить чай с сушками. Бронислава Иосифовна не спрашивала, Марго тоже молчала, уминала сушки, вдруг вспомнив, что сутки ничего не ела. Маломедова вздохнула, попросила:
– Принесите-ка из погреба картошки. У меня масло постное есть, огурчики малосольные, лук с грядки. Сейчас пир устроим.
В четыре руки они быстро начистили котелок картошки. Поставив его на чугунную плиту, Бронислава Иосифовна уселась возле стола, долго пристраивала поудобней больную ногу, потом велела:
– Рассказывайте.
– Я нашла Бабарыко, – сказала Марго.
Маломедова медленно прикрыла глаза и несколько минут – часов, показалось Марго, – они сидели молча в медленно опадающей темноте. Запахло горелым, Марго вскочила, метнулась к плите, зашарила рукой по стене в поисках выключателя.
– Слева от двери, – сказала Маломедова. – Жив?
– Вроде нет. Посадили девятнадцать лет назад, умер в тюрьме.
– Почему не расстреляли?
– Не хотели скандала, наверно. Он жил под чужим именем, работал в органах, завхозом. Расстрельные приговоры нужно утверждать в Москве. Если бы наверху узнали, что работал в органах, полетели бы многие головы.
– Умный, тварюга. Думал, у себя под носом искать не будут, – с непонятной интонацией сказала Маломедова. – А как поймали его?
– Мой отец опознал его на улице.
– И что, в милицию пошел?
– Пошел к адвокату советоваться. А через несколько дней их с матерью сбила машина.
– Бабарыко?
– Человек, которого он нанял.
– Так как же схватили его?
– Я точно не знаю, но как-то вычислили. Адвокат им рассказал, что знал, потянули за ниточку.
– А этот, который родителей сбил?
– О
