посмотрела на меня.
– Хочешь поехать в горы? – Я нахмурился.
Она кивнула.
– Лучше, чем отсюда, ты их не увидишь, – жестом показал я на окно.
– Ты же не можешь вечно держать меня взаперти, – вздохнула Тамсин.
Я чуть не ответил, что, вообще-то, могу. Едва сдержался.
Этот разговор возникал уже не первый раз. Почти сразу же после прибытия в крепость Тамсин стала проситься на конную прогулку за воротами. Ее тянуло к холмам у подножия гор. Однако она ошибалась, если думала, что я позволю ей отправиться к Скалогорью, когда где-то рядом летает дракон. Она уже встречалась с ним и едва уцелела. Я не собирался снова подвергать ее риску.
– Ты же знаешь, что в окрестностях объявился дракон, да?
Она замерла, вся напряглась, ее лицо окаменело.
Конечно, она знала. Должно быть, еще не оправилась от потрясения. У нее на глазах дракон заживо сжег человека, а ее саму утащил в небеса. Неудивительно, что теперь ей хочется немного побыть одной и она не торопится заводить новые знакомства.
– Пожалуй, тебе лучше оставаться дома, – мягче добавил я.
Тамсин резко вскинула подбородок, глаза вспыхнули янтарным огнем, словно она была готова броситься в бой. Моя ладонь живо отозвалась на ее реакцию.
– Как долго? Вечно?
– Трудно сказать, – покачал я головой. – Но нет, не вечно.
Во всяком случае, я надеялся, что это так. Хотел сказать: «По крайней мере, до тех пор, пока не поймают дракона». Но я не любил давать пустых обещаний, тем более еще многое оставалось неизвестным. Как знать, может, этот дракон станет досаждать нам еще много лет… Или, возможно, этот дракон не один, а их целая стая, и они вот-вот обрушат на человечество свой адский огонь, вернув нас во времена до Эпохи истребления.
Молчание становилось неловким. Я переступил с ноги на ногу, не сводя с жены пристального взгляда.
– Что-нибудь еще? – спросила она некоторое время спустя.
Она не выносила даже моего присутствия.
– Да. – Я сунул руку в карман, вытащил ожерелье и поднял в вытянутой руке. – Вот, принес тебе. Подумал, может, ты захочешь иметь что-нибудь взамен того, которое отдала бандитам.
Ее губы тронула улыбка.
– Бандитам я ничего не отдавала. Это был обмен. Сделка.
Я склонил голову.
– О, вот, значит, как тебе запомнилось та стычка?
– Все так и было, – ответила она.
Я спорить не стал. Просто протянул ей ожерелье.
– Ты позволишь?
Она выпрямилась, кивнула и наклонила голову.
Я подошел, надел ожерелье ей на шею и защелкнул замочек. Тяжелые драгоценные камни изящно легли над ее грудью. Малиновые, идеально круглые, словно виноградинки, они сверкали, являясь самостоятельным источником света. А на ее коже сияли еще ярче, еще изумительней.
Кончиками пальцев она тронула украшение, потом – грудь.
У меня пересохло во рту.
– Спасибо, – тихо поблагодарила жена. – Ты очень добр.
Добр. Так меня никто еще не называл.
Я не чувствовал себя очень добрым. Смотрел на нее, а меня обуревали не такие уж добрые мысли. Совсем недобрые. Скорее неприличные, грешные. Я безумно желал, вожделел жену, которая не хотела иметь со мной ничего общего.
И я не смог сдержаться. Обхватил рукой ее подбородок и принялся поглаживать большим пальцем нежную щеку.
– Я не добрый.
Она сглотнула слюну. Ожерелье сверкнуло. Грудь Тамсин от вздоха поднялась, притягивая мой взор. В неглубоком вырезе платья лишь чуть-чуть выступала верхняя часть ее округлостей, но это было невероятно чарующее зрелище. Я страстно желал припасть к ним губами, ощутить вкус порозовевшей кожи, излить свою любовь и обожание.
Она накрыла мою руку ладонью, крепко сжала и спустя мгновение отвела от своего лица, как мне показалось, с неохотой… и это вселило в меня надежду.
– Фелл… – промолвила она.
Мое имя, слетевшее с ее губ, дрожащий голос, прикованный ко мне взгляд огненно-золотистых глаз… все это ранило меня, пронзило, словно горячий нож сливочное масло.
Ранее она установила рамки наших отношений… определяла, кем мы будем друг для друга, а кем не сможем быть. Но я надеялся на большее. Глупо и тщетно надеялся, что она передумает. Я не мог оторваться от нее, отойти от этого сверкающего огня, от этого теплого, лучистого, манящего жара.
Она положила руку мне на грудь, туда, где билось сердце, и я ощутил жжение вырезанного на ее ладони креста. Сердце бешено заколотилось, стремясь сквозь ребра, кровь и плоть прорваться к этому кресту; наши тела жаждали слиться, соединиться в одно целое, как фрагменты мозаики.
Увидев, как расширились ее глаза, я понял, что она тоже это почувствовала.
– Тамсин, я мужчина. Воин. Светские манеры и пустые речи – это не мое. Я лучше владею мечом. И я не добрый человек, – выдохнул я.
Она собралась было что-то сказать, но снова закрыла рот. Ее пальцы на моей груди трепетали, но руку она не убирала. Уже что-то. Хотя бы не категорический отказ. Она не захлопывала дверь у меня перед носом.
– Я… – Выражение ее лица смягчилось. – Фелл, ты мне нравишься таким, какой есть.
Я подался вперед, осторожно, нерешительно.
Она тоже потянулась навстречу мне, подняла лицо.
Я был уже почти у цели. Вот ее уста, прямо передо мной.
И вдруг… тревожный рев рога. Крепость огласилась криками, гремевшими, как залпы из пушки.
Я перегнулся через Тамсин, выглядывая в окно.
– Что там случилось? – спросила она после очередного трубного призыва рога, предупреждавшего, что нужно поспешить в укрытия.
Я сразу же увидел воинов, бегущих через двор и вдоль деревянных заборов, а также гражданских, с криками несущихся в крепость по подъемному мосту. Мой взгляд метнулся в небо, высматривая крылья и вспышки огня. Снова засигналил рог.
Крики не прекращались, клубились в воздухе, как дым. Наконец-то мне удалось разобрать слова.
Идут!
Глава 30
Тамсин
– Жди здесь! – скомандовал Фелл и ринулся из комнаты; эхо голоса затихало вместе с топотом его удаляющихся шагов.
Но разве я послушаюсь? Наверное, есть люди, которые сидят в комнате, если им прикажут. Но я так не могу. Я должна все узнать, увидеть все собственными глазами. Я не собиралась наблюдать за происходящим из окна башни.
А что, если это еще один дракон?
С бешено бьющимся сердцем, я выскочила из комнаты и бегом направилась в Большой зал. Фелла нигде не было. Здесь царили хаос, давка: куда ни повернись, всюду люди и животные, ищущие спасения от надвигавшейся опасности.
Я протискивалась сквозь встречную толпу, спешившую укрыться в стенах крепости. Над криками и плачем снова и снова взмывало,
