политики и прежде всего для перспектив развития самой войны. В частности, нас должен здесь интересовать важный вопрос о границах перехода империалистических форм войны в формы войны классов, войны социальной, войны гражданской.
Вместе с тем глава о социальных явлениях и последствиях войны вводит нас в круг экономических проблем войны и революции, проблем того, как вооружается и борется революция. Экономика империалистической войны становится, таким образом, преддверием к изучению экономики гражданской и социальной войны и в особенности экономики будущей войны, для которой социальные силы и социальные интересы несомненно будут еще более обнаженной и решающей величиной. Рожденный из войны и насилия, весь проникнутый империалистическими тенденциями старый мир и в своем дальнейшем развитии ярко и остро переживает дни послевоенных и предвоенных бурь.
Сложность современной социальной жизни и многочисленность международных связей, затемняющих проблему, не позволяют в механизме социальных влияний войны найти простые однозначные и рациональные факторы происходящих изменений. Конкретные исторические условия социально-экономической и политической жизни различных стран также значительно затемняют пружины и пути перегруппировок социальных сил и отношений. Все же мы можем считать руководящими факторами тех изменений, которые война внесла в социальную жизнь: 1) условия военного производства во время войны, 2) условия финансирования войны и 3) международные отношения во время войны. В этих факторах обнаруживаются именно: 1) роль производственной базы для развития социальных отношений, 2) современная роль государства как орудия классовой борьбы и социальное значение его экономической и, в частности, финансовой и налоговой политики и 3) международный по существу характер современных социальных проблем империализма.
1. Труд и капитал во время войны
Какую форму принимают во время войны взаимоотношения между трудом и капиталом? Внесла ли война в эти отношения нечто принципиально новое? Каково положение рабочего класса во время войны и в результате военного строя экономики?
Рассмотрим бегло главные моменты, в которых выражаются указанные отношения, и, прежде всего, то реальное соотношение сил труда и капитала, которое прямо определяет долю рабочего класса и его материальное положение. Факторами его являются:
1. Правовое и политическое положение труда во время и после войны.
В этом отношении достаточно назвать распространение труда военнообязанных и военнопленных; милитаризацию военных заводов и утрату рабочими свободы передвижения, трудовую повинность; отмену привилегий и довоенных завоеваний рабочих организаций, наконец, вообще ослабление профессиональных союзов (в частности, в связи с призывами их членов).
Так, центральный союз рабочих по металлу (Германия) перед началом войны насчитывал 533. 814 членов. Это число упало к началу 1915 г. до 323.565 членов, в январе 1916 г. даже до 223.107 членов, поднявшись снова к концу 1916 г. до 246. 627 и к 1 июля 1917 г. до 313.278 членов (Vorwaerts, август, 1917 г.).
Милитаристский угар, царивший в мировую войну во всех странах, немало содействовал также беспрекословному подчинению интересов рабочего класса тем направляющим директивам империалистских правительств, за которыми слишком часто таились попросту узкие интересы предпринимателей. Война повлекла на первых порах понижение активного настроения рабочих масс. Профессиональные союзы были принуждены уступить ряд своих довоенных завоеваний, которые во многих отношениях ограничивали власть предпринимателей. До войны в руках профессиональных союзов имелись средства экономической борьбы (стачки, свободный уход со службы данного предприятия, регулирование интенсивности труда). В законодательстве имелся ряд опорных пунктов, которые также облегчали до известной степени борьбу рабочих за лучшие условия труда (ограничения рабочего дня, применения труда женщин и малолетних и т. п.)
Война внесла сюда глубокое изменение. Принцип принудительности (национализации) в целях войны, применявшийся до сих пор лишь к отбыванию воинской повинности, еще задолго до своего, как мы знаем, весьма ограниченного применения к имущественной сфере, был широко и в самых разнообразных формах применен к труду рабочих. Законы о призыве на военную службу и о работе на оборону составили писанную конституцию военного ограничения свободы труда. Стачки стали рассматриваться как государственное преступление. Оставление службы рабочим стало поводом для угрозы отправкой на фронт.
За военнообязанными, состоящими на учете, следовали рабочие, получившие отсрочки или возвращенные с фронта на свои предприятия, далее милитаризованные рабочие, все в той или иной форме утратившие «свободу труда» и право на экономическую борьбу 1).
Ограничения личной свободы рабочих и отмена прав рабочих организаций шли рука об руку во всех воевавших странах.
Для Великобритании в июле 1917 г. отчеты комиссии по выяснению причин промышленных волнений обрисовали следующие черты положения рабочих.
Низкая заработная плата, жилищное неустройство и всякого рода военные лишения породили среди рабочих чувство, что их отказ от привилегий, как членов тред-юнионов, послужил лишь поводом для улучшения положения лиц, не имеющих в профессии никакой квалификации.
Предприниматели, пользуясь во многих отношениях выгодами закона «о военном снабжении», не сообразуются, однако, с его требованиями при изменении условий работы. Власти не интересуются нуждами рабочих, чинят задержки при разборе претензий рабочих и лишь умеют угрожать военной службой и лишением отсрочек и заводских удостоверений. Добившись от рабочих добровольного отказа от прежних прав, напр., от права стачек или известных правил практики тред-юнионов, правительство делает попытки расширить эту систему и за пределы работы на оборону.
Война повлекла ряд ограничений личной свободы рабочих, позволила предпринимателям легко изменять содержание принятых на себя обязательств, породила промышленные секреты и отсутствие публичности даже там, где это и не вызывалось военными нуждами. Все это больно и неравномерно ударило по рабочим. При этом во многих случаях рабочим противостояло уже само правительство, так как государство сделалось одним из крупнейших работодателей.
Закон о военной службе, – жаловались рабочие, – дает предпринимателю право увольнять рабочего, отправляя его в армию, и в то же время право не допускать его перехода в другие предприятия, где рабочий мог бы заработать больше; дает право тянуть рабочего к ответу перед местным судом, жестокое право увольнять без вознаграждения женщин, часто поступающих на завод далеко от своего постоянного местожительства, под простым предлогом «отсутствия материалов или по другим причинам, независящим от воли хозяина». Рабочие, напротив, не могут по своей воле, безнаказанно оставлять своего хозяина, не могут продавать свой труд на лучшем для него рынке, чтобы работать в лучших условиях, ближе к своему местожительству и т. д. (по «Morning Post», 1 августа 1917 г.).
Так была ограничена во время войны «свобода труда», воспетая некогда либеральными экономистами. Подобно этому, и в Германии закон о всеобщей трудовой повинности рассматривался как новый бич для рабочих, который должен был отдать десятки тысяч рабочих в распоряжение военных властей, чтобы «сделать их более оседлыми», по выражению одного лейпцигского фабриканта. Вопрос о заработной плате должен был отныне разрешаться мечом. «При этом, готовя немецкому
