открывшаяся перед ним картина. Если рыцарь был просто удивлен, то благородная госпожа казалась по-настоящему ошарашенной! Она застыла и стояла неподвижно, как статуя Роланда в Бранденбурге, с той только разницей, что Роланд никогда не открывал рот от удивления, не смотрел настолько пристально своими каменными глазами, не краснел и не бледнел так, как это делала наша госпожа фон Бредова. Метла выпала у нее из рук, она попыталась распустить узлы и пряжки, которыми подвязала юбку, чтобы ее не замочить. Однако, поскольку она делала все в спешке и смятении, у нее это получилось так же неловко, как в свое время у Ханса Йохема, когда он пытался избавиться от «заколдованных» торговцем штанов. Затем она пригладила волосы, которые растрепались во время работы, впрочем, прическа от этого не стала лучше.
– Что за… – сорвалось было с ее губ, но благородная госпожа вовремя опомнилась и проглотила часть слов, которые никак не должны были вырваться из уст столь утонченной и набожной особы. Служанки лишь смогли разобрать, что она на одном дыхании сумела призвать святую Екатерину, святую Варвару и святую Урсулу. По крайней мере, так им послышалось.
– Это курфюрст!
Ханс Юрген устремился навстречу высокому гостю. Он сделал это не совсем добровольно, поскольку поскользнулся на мокрой ступеньке. Его движение получилось не такое свободное, как у птицы, скользящей по небу, но скорее как у пули, которую выбросило из ствола, или как у кегли, сбитой шаром игрока. За ним последовала благородная госпожа, которая пролетела мимо посторонившегося Ханса Юргена и буквально пала на колени.
– Сиятельнейший господин маркграф, милостивейший господин курфюрст! Не обращайте внимания на служанок, мерзкие девчонки налили тут столько воды. Я хотела сказать, что мой муж невиновен! Мы все – невиновны… Я столько раз говорила служанкам, чтобы они не лили много воды, но они продолжают это делать! И именно сегодня! Господи, слишком много всего произошло в эти дни!
– Благородная госпожа, прошу прощения, что явился в столь неурочный час, – проговорил высокий гость, улыбаясь. В следующее мгновение курфюрст Иоахим, которого фрау фон Бредова чтила чуть менее сильно, чем Господа, оступился в луже и чуть не разделил судьбу бедного Ханса Юргена.
Испытывая страх и почтение перед столь важным гостем, госпожа не услышала тех слов, которые вырвались из его уст, поэтому продолжила свою речь:
– Слишком много всего, ваше сиятельство, свалилось на наши головы! Мой муж за всю жизнь даже маленького ребенка пальцем не тронул, настолько он кроток и набожен. Если кто‑то утверждает обратное, он дурной человек. Милостивый курфюрст сам может удостовериться: мы ничего не скрываем. Вы можете залезть во все углы и закоулки замка.
Далее госпожа чуть было не сказала о том, что положение курфюрста позволяет ему совать свой нос в дела подданных сколько угодно, но вовремя осеклась и испуганно замолчала.
– Я не беспокоил вас до сего момента, – быстро проговорил Иоахим, – и пришел в качестве гостя, но извините, если мое присутствие нежелательно.
– Нежелательно?! – воскликнула она. – Этот дом всегда открыт для нашего курфюрста. Никто не посмеет сказать, что ваше присутствие в доме Бредовых нежелательно. Просто солнце сегодня светило так ярко, и Анна Сюзанна сказала мне, что делать уборку лучше сейчас, а не во время грозы.
Кто же станет упрекать бедную женщину в том, что ее мысли окончательно перестали поспевать за языком? Даже от самой лучшей хозяйки, которая всегда ко всему готова, сложно требовать полного самообладания в тот момент, когда к ней в дом приходит благородный господин со звездой на груди, а ее руки по локоть засунуты в ведро с водой.
При этом от знатного гостя зависит судьба ее мужа и одного из сыновей. Возможно, сам факт уборки замка возвысит ее супруга в глазах курфюрста. Ведь первое впечатление так важно, особенно если учесть, что над головой ее мужа все еще висит судный меч.
Вот как все было сложно! Надо ли удивляться, что и в мыслях госпожи фон Бредовой не было ясности?
Собственно, курфюрст Иоахим Нестор этого и не требовал:
– Я знаю, что для верных мне людей мой визит не может оказаться нежелательным. Разве что чуточку несвоевременным, моя дорогая госпожа фон Бредова, – улыбнулся он.
– О милостивейший господин! Ваша нога, нога! Вода! Но не подумайте, это чистая вода из канавы.
Дело в том, что одна из водяных струек, сбегавших по выщербленным камням лестницы, намочила курфюрсту подошвы его сапог. Опустив голову, чтобы посмотреть на сапоги, Иоахим наконец заметил, что благородная госпожа все еще стоит на коленях в сырости. Прежде чем она успела что‑то сообразить, он галантно подхватил ее и поставил на ноги.
– Очень жаль, что мне пришлось побеспокоить достойную супругу моего дорогого и верного вассала во время такого похвального занятия, более того, просить о гостеприимстве. Погода нынче прекрасная, я с удовольствием бы проехался с хозяином замка по его лесу, в то время как добродетельная хозяйка руководит уборкой. А усталым охотникам не требуется слишком много удобств: простой ночлег да приветливые лица хозяев.
Госпожа Бредова подумала, что для господина, пришедшего в дом к своим вассалам, курфюрст просит удивительно мало. Однако, когда речь зашла о ночлеге, на ее бесхитростном лице отразился испуг.
– Но ведь замок весь мокрый!
– Думаю, маленькую сухую комнату вы для меня отыщете, а если нет, то сгодится конюшня или сарай. Усталый охотник спокойно засыпает даже под небесным пологом, который раскинулся над ним по воле Божьей. А где же господин Готтфрид?
Госпожа Бредова пристально взглянула на него:
– Господин, как вы можете так смеяться над нами? Вы лучше нас знаете, где он. Мой муж не появлялся дома уже четыре дня, – проговорила она и закрыла глаза рукой.
– Значит, все так и есть, как он мне рассказал, – проговорил курфюрст, глядя на Ханса Юргена.
Тот выпрямился и угрюмо посмотрел в ответ. А госпожа Бригитта вдруг осознала, что появление Иоахима в замке, похоже, свидетельствует о том, что все оборачивается в лучшую сторону. К тем, кого Иоахим хочет осудить, он посылает своих слуг, которые стучат в ворота одетыми в железо кулаками. Судья не будет сам переступать порог осужденного! Ее ноги подогнулись, и она снова попыталась упасть на колени. Иоахим опередил благородную госпожу, подхватив ее под руку:
– Поэтому я направил своих вестников с их хорошими новостями вперед, но вот сделать так, чтобы несправедливость забылась и была прощена, – это уж моя забота! Я готов заявить прямо сейчас, что Гётц невиновен! Он уже три дня пребывает на свободе, а виновные наказаны.
– Свободен!
Госпожа
