тут было, – сообщил ему призрак. – Видели все своими глазами и принимали активное участие.
От одного воспоминания об этом меня бросило в дрожь.
– Я думал… – Лисандр крепче прижал меня к себе и сорвавшимся голосом проговорил: – Любимая, любимая.
Меня захлестнули эмоции, хлынули слезы, и я расплакалась в голос.
– Соберись, женщина! – с отвращением велел покойный князь.
Лисандр выпустил меня из объятий.
– Я не должен был тебя обнимать. Я же видел, как сильно ты ударилась. Ты наверняка пострадала.
Я подавила рыдания.
– Со мной все в порядке. – Конечно, это вранье, но, когда плачешь, синяки и шишки болят еще сильнее. – Зачем… почему… как ты тут оказался?
– Ну, снизу же было видно, как сражались двое мужчин, монах держал тебя, и ты сама тоже держалась.
– Дева Мария, – простонала я, – все рассмотрели, что у меня под платьем!
– Женщина, это вообще не важно. Важно, что ты собираешься делать. К тому же я уже говорил тебе, что лодыжки у тебя красивые. – Похоже, призрак думал, что таким образом утешает меня.
Его слова перекрыл голос Лисандра:
– Не переживай, с улицы башню толком не разглядеть. Мы видели лишь твои лодыжки да одну ступню, когда ты потеряла туфлю.
– Мои красивые лодыжки. – Я поддалась неуместному желанию пошутить и добавила: – Ну, хотя бы не мои красивые tette, уже хорошо.
Лисандр наклонился ближе ко мне:
– Что-что?
– Ничего. Как ты меня нашел? – спросила я снова.
– Я наблюдал, как тебя поднимали, видел, как храбро ты старалась взобраться обратно не балкон, и когда стало ясно, что тебе удалось выпутаться, бросился к дворцовым дверям и потребовал меня впустить. Охранники, конечно, отказались, а люди из толпы не промах, мигом заняли лучшие места, чтобы досмотреть драму, свидетелями которой стали. Шансов до тебя добраться не было, и я стал отчаянно выкрикивать твое имя. И вдруг откуда ни возьмись появился князь Эскал. Он поманил меня, и охранники расступились, дали мне войти. Тогда князь благословил меня и велел идти к тебе.
– Ох… – Все казалось каким-то неправильным. – Значит, он это сделал…
– Я взбежал по лестнице сюда, на башню, я ведь знал, что ты тут будешь и… Рози, ты поранилась?
– Да. – Я прижала руки к животу.
– Mi amore[19], у тебя кровь!
– Нет. Что? Где? – Я посмотрела на свои ободранные о край парапета ладони, на руки. Коснулась лица.
Лисандр скупым жестом указал мне на грудь.
Я опустила глаза, и выяснилось, что он прав. Кровь пятнала остатки лифа и нижнюю рубашку, а когда я коснулась ее, пальцы увлажнились. Быстрая проверка показала, что кровь не моя, и когда до меня дошло, что случилось, я повернулась к призраку.
– Я думала, Кэл носил для защиты твою кожаную рубаху!
– Носил. И сейчас носит! Женщина, что ты себе возомнила? Это же не кольчуга! А рубаха, легкая, тонкая, из упругой кожи. Она тормозит клинок, но не может полностью остановить удар.
– Не может? Значит, стилет Барнадина ра-ра-ранил Кэла? – Я даже заикаться начала.
– Не смертельно! – Призрак вдруг замер и призадумался. – Наверное, не смертельно, хотя Барнадин, конечно, отлично знал, где расположено сердце.
Вот тут-то я и приняла решение. Я снова повернулась к Лисандру. К Лисандру, который смущенно и озабоченно смотрел на меня.
– Так ты разговариваешь с князем Эскалом-старшим?
– Да!
– О его сыне, князе Эскале?
– Да!
– Князе Эскале, его сыне, который был ранен, защищая тебя?
– Да! Он… он… – Я коснулась кровавого пятна на груди, потом махнула рукой в сторону лестницы. – Я должна…
– Нет! – Лисандр прижал ладонь к моим губам. – Не говори этого. Не может быть, чтобы мы были так близки к жизни, полной страсти, любви и привязанности лишь для того, чтобы ты сейчас ее отвергла!
Я мягко убрала его руку.
– Лисандр, в тебе прекрасно все. В первую очередь меня привлекли твои лицо и фигура, но огонь моей первой любви мог бы потухнуть, если бы не твой добрый нрав, твои ум и скромность, твоя приязнь ко всему, что дорого и мне. – Слезы навернулись на глаза. Душевная боль заставила мой голос прерваться.
– Этим ты ситуацию не улучшишь, – предупредил призрак.
– Но князь Эскал поощряет мои ухаживания! – возвысил голос Лисандр.
– Ты бы так отлично вписался в мою семью. – Эти мои слова были стоном любящего сердца.
Лисандр провел рукой по своим прекрасным волосам, отошел и снова вернулся ко мне. Вспомнилось, как почти то же самое происходило во время недавнего разговора с Кэлом. Лисандр выдвинул вперед свой решительный подбородок и применил иной подход.
– Я могу обеспечить тебе жизнь в самой элегантной роскоши. Могу заново изобрести для тебя весь мир, и мне вдобавок за это хорошо заплатят.
– Друг мой, любовь моя, неужели ты думаешь, что мое решение зависит от тех благ, которые каждый из вас готов мне дать? – Я по-родственному, будто сестра, обняла его за плечи. – Ты правда считаешь, что я из таких?
– Нет. – В его голосе звучали усталость и отвращение (надеюсь, к самому себе).
– Кэл очень завидует твоему таланту и изобретательному уму.
– Ой, да брось. Он, вообще-то, князь Вероны.
– Как ты сам заметил, он – один из многих князей прошлого и будущего. А ты уникален, и есть шанс, что тебя ждет вечная слава. Кэл прав: я никогда не встречала такого, как ты, и, скорее всего, никогда больше не встречу. Мое сердце разбито оттого, что я вынуждена причинить тебе боль. И все же князь Эскал желал бы видеть меня счастливой.
Лисандр повернулся, обнял меня за талию.
– Я сделаю тебя счастливой.
Когда я высвободилась, он не попытался меня удержать.
– Я должна сама позаботиться о своем счастье и поступить порядочно.
Я взяла руки Единственного и Неповторимого в свои, сложила ладонь к ладони, как в молитве, наклонилась и поцеловала их, поливая горючими прощальными слезами.
Когда я бросилась к лестнице, Лисандр застонал от боли, но я решила никогда больше не предаваться сожалениям.
А призрак, в кои-то веки поступив умно, не проронил ни слова.
Глава 61
Все еще дрожащие колени протестовали, когда я слишком быстро спускалась по лестнице, но меня переполняла отчаянная решимость. Нужно было перехватить Кэла, пока он не сделал свое заявление. Где-то в середине парадной галереи мне встретилась княжна Изабелла, которая, подобрав юбки, мчалась ко мне.
– Рози! Рози! Ты должна его остановить!
– Где он?
– На балконе.
Балкон, с которого подеста по традиции обращался к народу, был утоплен в стену дворца и надежно защищал князя от непогоды и покушений на его жизнь.
– Идем со мной! – Изабелла выскочила в какую-то
