у себя или отлучился, следуя зову милосердия. К тому же вокруг дворца такая толпа, что, боюсь, по улицам быстро не пройдешь, так что в ближайшее время его ждать не приходится.
– Действуй, – велел Кэл.
– Нет! – воскликнул Олоферн.
Мы с Кэлом посмотрели на него.
– Она ведь женщина! И в лучшем случае всего-навсего подмастерье! – Олоферн побагровел от негодования. – А вы – князь! Молю, дождитесь брата Лоренцо!
– Олоферн, – сказал Кэл, – совсем скоро я принесу госпоже Розалине брачные обеты и вручу свою жизнь ее заботам.
Когда я услышала, что он меня поддержал, на душе стало легче. К несчастью, Кэл добавил:
– Кроме того, в качестве моей жены ей ничего не стоит прикончить меня, вложив мне в руку кубок с ядом. Так что, если в ее намерения входит от оборвать мою жизнь, лучше покончить с этим прямо сейчас.
Призрак хохотнул. Княжна Изабелла воскликнула:
– Кэл!
Я вздохнула.
– Ты – настоящий сын своего отца.
Кэл не улыбнулся. Конечно нет. Но его губы с одной стороны дернулись кверху, а глаза наполовину скрылись под веками.
И вот на виду у Марцелла, Олоферна, княжны Изабеллы и всех до единого слуг, которые толкались в спальне, я взялась за дело.
К тому времени, как прибыл брат Лоренцо, обломок стилета был извлечен, рана промыта и обработана снадобьем, временная повязка наложена, и Кэл, который стоически перенес все эти процедуры, взял мою руку, поцеловал и поблагодарил так, чтобы его слова достигли коридора. Этот человек знал, кто его окружает.
Брат Лоренцо горячо одобрил мою работу. Пока он расписывал Кэлу, что можно, а чего нельзя делать в ближайшие пару недель или до получения конкретного разрешения, я украдкой косилась на Олоферна. Князю вменялось гулять, читать, потреблять умеренное количества вина для восстановления крови, есть полезные питательные продукты вроде птицы, яиц и фруктов, поздно вставать, спать после обеда, рано ложиться в постель и усердно молиться. Запрещались же танцы, тренировки как по кулачному бою, так и на шпагах, обильные возлияния и ночные приключения любого рода. Когда монах увидел ухмылки на лицах личных стражей Кэла, то велел им следовать тем же рекомендациям, дабы поддержать выздоровление своего господина. Ну а я изо всех сил старалась не усмехаться.
Затем брат Лоренцо объявил: поскольку я заверила население Вероны в своем твердом намерении выйти за князя Эскала-младшего (судя по всему, раньше горожане тревожно сплетничали о моем строптивом сопротивлении этому мероприятию), он намерен перед лицом собравшихся благословить нашу помолвку. Мне было велено преклонить колени прямо на кровати возле Кэла, после чего монах принялся возносить громкие и долгие славословия Деве Марии и всем небесным ангелам, благодаря за то, что я наконец осознала свой женский долг перед князем и всей Вероной. Еще больше он благодарил небеса за то, что я принесу на супружеское ложе свое неоскверненное целомудрие, а больше всего превозносил долготерпение князя Эскала, который, по Божьему наущению, мягко руководил мною на пути к надлежащей мне роли покорной жены.
К тому времени, когда брат Лоренцо сказал «Аминь», Кэл крепко сжимал обе мои руки, чтобы я не могла вырваться и как минимум замахнуться на служителя Господа и его посмеивающуюся, подталкивающую друг друга паству.
Кэл поблагодарил брата Лоренцо и попросил ненадолго оставить нас наедине. Не знаю уж, что монах прочел на его каменном лице, но отказал наотрез.
– Не тревожьтесь, отче, мы никогда не остаемся по-настоящему одни. – И я метнула взгляд в усмехающегося призрака, который парил за левым плечом брата Лоренцо.
Тот проследил за моим взглядом, ничего не увидел, отрезал:
– И не останетесь, – и основательно расположился на стуле у дверей.
– Рад, что вся эта неразбериха со свадьбой наконец утряслась. – В голосе призрака определенно звучало самодовольство. – И теперь, на твое счастье, Рози, я буду до конца твоих дней поддерживать тебя мудрым советом.
Кэл повернул голову, словно услышал его голос.
– В этом нет необходимости, – заверила я покойного князя. – Я уверена, что для вас пришло время двигаться дальше…
– Да, но, похоже, я не могу, – перебил меня Эскал-старший, – а потому стану помогать тебе преодолевать сложности первых дней супружеской жизни. Возьму на себя руководство, чтобы научить тебя достоинству и пышности, приличествующим настоящей княгине, осознающей, какая ей выпала честь…
– Папа, честь выпала не ей, а мне, – вмешался Кэл, прерывая полноводный поток отцовского красноречия.
Глава 63
Слышать, как он обращается к призраку, глядя именно туда, где тот маячит в данный момент, было жутко, неожиданно, но… вся картина казалась очень достоверной.
Кэл не стал дожидаться, пока к его отцу вернется дар речи.
– Госпожа Розалина поведет за собой всю Верону и покажет, какой должна быть княгиня, поскольку у нее свой подход.
Мне захотелось воздеть ладони к небесам, станцевать морсеку, начать звонить во все колокола. Вместо этого я скромно улыбнулась, сложила руки на груди и принялась наслаждаться перепуганными физиономиями слуг, ожидая продолжения. И Кэл продолжил:
– Я люблю тебя, папа, и теперь, когда мне удалось найти и покарать твоего убийцу, я избавился от терзавшего душу чувства вины. Я не смог бы это сделать без моей возлюбленной Розалины, моей вестницы сострадания с опаленными крыльями. Мы поженимся и, как и полагается супругам, станем вместе прокладывать путь в будущее. А ты тем временем должен будешь… двигаться дальше.
Скромность пришлось отбросить, все равно я не могла ни минутой дольше придерживаться такой линии поведения и заявила призраку:
– А я тебе говорила!
Вид у него впервые за все время стал растерянным.
– Но я не знаю дороги!
– Эскал, я ждала тебя, чтобы показать путь. – Мягкий негромкий голос княгини Элеаноры заставил наши с Кэлом головы повернуться.
Призрак прижал руку к груди, будто там скрывалось сердце, которое теперь забилось сильнее.
Элеанора находилась сразу и здесь, и не здесь – фигура, сотканная из теплого серебристого света и настолько красивая, что пришлось прищуриться, иначе смотреть на нее было невозможно.
Она протянула Эскалу-старшему руку, и тот принял ее.
– Элеанора. – В его голосе бурлили чувства: любовь, вина, радость, признательность.
Он явно был глубоко тронут, а его жена заговорила совершенно непринужденным тоном:
– Эскал, не хочешь ли дать нашему сыну отеческое наставление, прежде чем мы удалимся?
– Разумеется, хочу. – Призрак многозначительно прокашлялся. – Сынок, никогда не упускай возможности отлить. Следи, чтобы эрекция не пропадала даром. И еще следи, чтобы в самый неподходящий момент ненароком не пернуть.
Мы с Элеанорой, одинаково ужаснувшись, дружно спрятали лица в ладони.
– Очень признателен, папа, – сказал Кэл. – Я запомню.
Когда Элеанора с мужем уходили, она мне подмигнула.
Кэл
