мы были счастливы. Моей родительнице в кои-то веки подвернулась возможность организовать свадьбу, а я выходила замуж за привлекательного молодого человека из хорошей семьи, для чего покинула Мэйфилд, чтобы поселиться в Чарлстоне, поближе к ней. Когда я была ребенком, у нас с мамой, конечно, случались размолвки, и порой весьма серьезные. Однако ныне мы нашли общий язык, научились понимать и, осмелюсь сказать, ценить друг друга, ибо обе были женщинами. Осознание того, что я наконец стала той дочерью, о которой всегда мечтала матушка, доставляло мне немалое удовольствие.
Пока мы шагали бок о бок по Митинг-стрит, я поглядывала на маму и думала, что в тот вечер, когда мы с Триппом вновь оказались в дупле, он говорил правильные вещи. Жизнь – это постоянные перемены, и мы должны либо меняться вместе с ней, либо плестись в хвосте.
Вход в свадебный салон украшала арка из ярких искусственных цветов. Ниже помещалась витиеватая надпись «Дюбуа» в окружении роз с позолоченной обводкой лепестков. Перед дверью стояла «парижская» тележка, доверху наполненная свежими цветами.
– Очень эффектно, – заметила я, останавливаясь, чтобы полюбоваться этим зрелищем.
– С тех пор как мадам Дюбуа открыла салон, к ней устремился весь чарлстонский бомонд. Твое платье будет одним из первых ее подвенечных творений, и она из кожи вон лезет.
Понимая, как много это значит для мамы, я с воодушевлением кивнула.
Мама задумчиво приложила палец к щеке.
– Как это у вас теперь называется, когда кто-то нахваливает свое предприятие в газетах?
– Реклама? – догадалась я. – В «Чарлстонском курьере» ее полно.
– Да, именно. Мадам Дюбуа сказала, что твое платье само по себе послужит ей рекламой. А поскольку я одна из ее первых клиенток, она уделила твоему наряду самое пристальное внимание.
Я уловила в мамином голосе гордость.
– Вот как?
Мадам Дюбуа ожидала нас в магазине, стены которого были окрашены в розовый цвет, а главным украшением являлось огромное венецианское зеркало. Хозяйка, субтильная особа, была с ног до головы одета в черное. Волосы цвета воронова крыла были гладко зачесаны назад и напомажены, а темные глаза, подведенные карандашом, и длинный нос придавали ей еще больше сходства с вороной. После цветистого приветствия мадам хлопнула в ладоши, оповещая о прибытии клиенток двух своих помощниц, после чего увела меня в увешанную зеркалами примерочную.
Мой свадебный наряд поистине являлся свидетельством таланта мадам Дюбуа, а также великолепия и пышности предстоящей свадьбы. Я поднялась на подиум, и мадам со своими помощницами засуетилась вокруг меня. Облегающее платье из тонкого атласа украшали затейливые кружевные аппликации, кропотливо изготовленные и нашитые искусными мастерицами. Платье струилось по телу, словно вода, плавно переходя в длинный шлейф. Фатой служил длинный отрез узорчатого французского кружева.
Мама приблизилась ко мне. В глазах у нее стояли слезы. Она протянула руку и осторожно коснулась тяжелой кружевной фаты, доходившей мне до пят.
– Я надевала ее в день своей собственной свадьбы. С твоим отцом.
– Ты наверняка была самой красивой невестой, мама.
Она вздохнула, окунаясь в воспоминания.
– Ты тоже будешь такой. – Мама обхватила мое лицо ладонями. – Мой гадкий утенок превратился в лебедя.
Память вдруг подсказала, как меня бранили и называли уродиной, когда я накрасилась маминой косметикой. А сегодня мама смотрела на меня тем восхищенным взглядом, о котором я всегда мечтала.
Мадам Дюбуа с сосредоточенным лицом приблизилась и обошла меня кругом. Коснулась кружевной аппликации с розами, поправила фату и, встав передо мной, склонила голову набок. Мы ждали ее приговора. Наконец она изрекла:
– C’est parfait![33]
* * *
Мы с мамой пребывали в приподнятом настроении. Выбранный ею элегантный ресторан некогда был частным домом, а нынче сюда полюбили захаживать на ланч чарлстонские дамы. Стены украшали картины с изображением окрестных пейзажей, столы были покрыты белоснежными камчатными скатертями, сверкающий хрусталь блистал безупречной чистотой. Метрдотель провел нас в небольшой садик, где было немного прохладнее и в воздухе витал сладкий аромат роз.
– Ну вот, – проговорила мама, садясь и снимая перчатки, – я последний раз обедаю с мисс Риверс. – Она внимательно поглядела на меня. – Через два дня ты станешь миссис Артур Чалмерс.
Посмотрев на свои руки, я сосредоточила взгляд на безымянном пальце левой, который украшало кольцо с тремя камнями: маленьким круглым бриллиантом и синими сапфирами по бокам, принадлежавшее некогда бабушке Триппа. Это кольцо, как и моя свадьба с Артуром Чалмерсом, соответствовало ожиданиям общества. Я не была влюблена в Триппа, но отказалась от мысли выйти замуж по любви. Из-за разбитого сердца я смирилась с тем, что вряд ли вновь смогу найти настоящую любовь. Трипп посоветовал мне расстаться с детством, и я последовала его совету. Теперь я рассматривала наш брак как свой долг и одновременно мудрый выбор, основанный на взаимной привязанности.
– Я готова. Мне пришлось проделать долгий путь, чтобы найти счастье с Триппом.
Мама подняла взгляд от меню и озабоченно посмотрела на меня.
– Но ты ведь счастлива?
– Довольна. Я усвоила понятие о том, что целесообразность превыше сердечных дел. Брак с лучшим другом сулит мне товарищеские отношения и защищенность. Мы построим жизнь, основанную на доверии и взаимопонимании.
– Разумно. Страсть в браке сильно переоценивают. Легче всего просто жить настоящим.
Появление официанта прервало нашу беседу, и мы сделали заказ. Когда шампанское было разлито по бокалам, я предложила тост:
– За то, чтобы жить настоящим.
Мы чокнулись. Отпив глоток, я задумалась, удастся ли мне когда-нибудь воплотить этот девиз в жизнь.
– Я всегда стремилась к успеху, – произнесла я. – Мне обязательно надо иметь какую-то цель и пересекать финишную черту победительницей. Как тогда на скачках, помнишь?
Мама холодно покосилась на меня.
– Этот подход не увенчался успехом.
Я невесело рассмеялась. В маминых словах была суровая правда. Последние шесть лет моей жизни и мое стремление управлять Мэйфилдом пошли насмарку.
– Да, – признала я. – Полагаю, в конечном итоге я проиграла.
– О чем ты говоришь? Совсем скоро ты пересечешь финишную черту в качестве миссис Артур Чалмерс!
– Вот именно.
Принесенный заказ избавил меня от дальнейших объяснений. За морским языком мы принялись обсуждать все, что касалось свадьбы: платье, цветы, кто из гостей принял приглашение, а кто отклонил. Учитывая, что намечалась свадьба сезона, последних оказалось немного. Подошел официант, чтобы снова наполнить наши бокалы.
– Мы захмелеем, – предупредила я маму.
– Тем лучше. Я наслаждаюсь, проводя время с дочерью перед ее свадьбой.
– Мама, мы ведь поселимся в Чарлстоне, рядом с тобой. И сможем часто обедать вместе.
Она склонила голову набок.
– Вы уже нашли жилье?
Я с облегчением кивнула:
– Наконец-то нашли. Большинство домов, которые мы рассматривали, были нам не по карману. Однако дела у Триппа
