дней будешь гадать, смогла бы сделать это сама или нет. Ты растратишь свою душу, выясняя это. Я знаю, что так и будет, потому что мы похожи, а я это сделал. Узнай сейчас!
Она продолжала таращиться.
Я ухватил ее за плечи.
– Представь на его месте меня, – предложил я. – Я – зеленый морской змей, ненавистная, чудовищная тварь, и я хочу тебя уничтожить. Я не отвечаю ни перед кем. Жми «Инъекцию».
Ее рука двинулась к кнопке, отдернулась назад.
– Давай!
Она нажала на кнопку.
Я осторожно опустил ее бесчувственное тело на пол и разобрался с Икки.
Прошло не меньше семи часов, прежде чем меня разбудил непрерывный шум пережевывающих море винтов «Десяти-в-квадрате».
– Ты болен, – сообщил мне Майк.
– Как Джин?
– Она тоже.
– Где зверь?
– Здесь.
– Хорошо. – Я перекатился на другой бок. – …На этот раз он не ушел.
Так это и случилось. Никто не рождается наживочником – мне так кажется, – но кольца Сатурна поют эпиталаму свадебному дару морского чудовища.
Слово Желязны
Повесть была написана в январе 1963 г., как следует из переписки с Гилом Ламоном [52]. Желязны прекрасно сознавал, что Марс и Венера из космических опер лишились правдоподобия из-за потока информации с ранних космических зондов, но ему хотелось написать историю в таком антураже, прежде чем он выйдет из моды. «У меня была сентиментальная привязанность к такого рода рассказам, и в то время, когда я написал “Розу для Екклесиаста” в конце 1961 года, я решил сделать то, чего мне давно хотелось, – я должен был сделать это именно тогда, потому что наши познания о Солнечной системе изменились так стремительно <…> и того Марса, о котором писал Эдгар Райс Берроуз, или Ли Брэкетт, [или Рэй Брэдбери], или Эдмонд Гамильтон во множестве своих рассказов, того Марса или той Венеры – огромной, покрытой водой планеты с океанами, что кишат доисторическими созданиями, – попросту больше не существовало» [53],[54].
«Я сообразил, что другого времени для написания таких историй уже не будет. Если я хотел это сделать, я должен был сделать это немедленно. Поэтому я написал “Розу для Екклесиаста”, действие которой разворачивалось на старомодном Марсе с красными пустынями и пригодной для дыхания атмосферой. Она была этаким композитом всех моих чувств. Очень быстро я решил сделать такую же повесть о Венере и написал “Двери лица его, пламенники пасти его”. На этом все. Я больше не мог писать такие истории. Но они обе были своего рода моей данью уважения только что завершившемуся этапу истории жанра и выражали мои чувства к нему. Так что на самом деле я его не высмеивал» [55]. «Обе эти повести были в каком-то смысле упражнениями в ностальгии по той ранней научной фантастике, которую я читал» [56].
Желязны добавлял относительно этих двух повестей: «Это был, взглянем правде в глаза, байронический жест, но я считал себя в первую очередь писателем, а потом уже писателем-фантастом, к тому же, как я уже упоминал, я сентиментален» [57].
Некий писатель однажды сказал Желязны, что пользуется справочником «Желтые страницы» в качестве источника вдохновения; эта идея приглянулась ему, и он «спроецировал на полвека в будущее первые полдесятка пунктов, на которых его открыл, спрашивая себя, как будет вестись этот бизнес через пятьдесят лет… пытаясь угадать, каким будет общество… пробуя вариации на тему “что, если?” – например, что, если некоторые из клиентов (или работников) будут не людьми… Я пытался переместить этот бизнес на другую планету, испытать его в более странной обстановке. Моя повесть “Двери лица его, пламенники пасти его” на самом деле кое-чем обязана рекламе рыболовного магазина» [58].
Примечания
Хотя многие читатели встретили эту повесть с энтузиазмом, некоторые критики отмахнулись от нее, как от простого научно-фантастического пересказа мелвилловского «Моби Дика», – это сравнение не работает в нескольких значительных отношениях, включая то, что Ахав так и не поймал кита, которым был одержим, а погиб в попытке сделать это, и из его экипажа уцелел только Измаил. «Двери лица его, пламенники пасти его» – это история о приключениях, искуплении и примирении, а также самоанализе, рассказанная убедительно реализованным персонажем в декорациях, реализованных столь же убедительно, несмотря на то что к моменту публикации они не могли быть ничем иным, кроме фантазии.
Название позаимствовано из сорок первой главы «Книги Иова», где описывается чудовищное морское создание, известное как Левиафан: «Кто может отворить двери лица его? круг зубов его – ужас; крепкие щиты его – великолепие; они скреплены как бы твердою печатью; один к другому прикасается близко, так что и воздух не проходит между ними; один с другим лежат плотно, сцепились и не раздвигаются. От его чихания показывается свет; глаза у него как ресницы зари; из пасти его выходят пламенники, выскакивают огненные искры». Согласно Роберту Силвербергу, «Все мы наживка» – это отсылка к французскому фильму 1952 года «Все мы убийцы», истории нескольких заключенных, которых одного за другим уводят, чтобы казнить. Еще одна трактовка заключается в том, что Желязны имел в виду роман Эмиля Золя La Bête humaine (1890). Это действительно французский роман, и название его созвучно английским словам «the bait human» или «the human bait» («человек-наживка»). Однако в переводе оно на самом деле означает «Человек-зверь». Герой романа одержим наследственной манией к убийству женщин и в конечном итоге убивает свою жену.
Недавно обнаруженное письмо Желязны его давнему другу Карлу Йоуку доказало, что обе эти теории неверны. «У меня просто имеется пунктик насчет писателей-экзистенциалистов, и я люблю над ними потешаться. Так что… Французский роман про наживку – это выдумка» [59]. Нео-экзы – сокращение от «неоэкзистенциалисты», такая же отсылка к экзистенциализму, как и название «Все мы наживка».
В хиромантии Венериным холмом или бугром называют большую область ладони, которая граничит с большим пальцем и очерчена линией жизни; считается, что она демонстрирует присущие человеку страстность и любовь к жизни. Рассказчик сравнивает географию венерианского континента Ладонь, увиденного при посадке, с собственной рукой. Гемиплегия – паралич половины тела после инсульта (повреждения ткани мозга из-за тромба или кровотечения): Дэвитс хромает из-за частичной гемиплегии – последствия инсульта, пережитого во время столкновения с Икки. «Ллойд» – это «Лондонский Ллойд», объединение страховщиков-андеррайтеров, изначально организованное в 1688 году с целью страхования, классификации, регистрации и сертификации морских судов.
Гарпун – метательное оружие для охоты на крупных морских животных, а грейфер – захватное приспособление для грузоподъемных кранов. Серафим – ангел высшего из девяти ангельских чинов. Бездна, написанная с заглавной буквы, означает ад или первобытный хаос, предшествовавший Сотворению мира. Де-факто означает «фактически», а не в теории или по закону. «Сквозь коричневое
