class="p1">Если она не может этого принять, я её отпущу. Во всяком случае, я планировал это с самого начала, даже если мысль о её потере для меня всё равно что вспороть живот и вытащить кишки.
Но потерять её из-за своей лжи… Я этого не приму. Хотел бы я поступить иначе, но я не могу вернуться в прошлое. Я остаюсь при своём решении внедрить в неё маячок, особенно после того, что случилось с Эджертоном, но мне следовало поговорить с ней раньше. Мне следовало рассказать ей об Аннабель и о своих страхах, что самых близких мне людей похитят. Если бы я это сделал, возможно, исход был бы иным… хотя у Имоджен недюжинное упрямство. Она, вероятно, отстаивала бы свою точку зрения, но не победила бы, и в конце концов, добилась бы компромисса, особенно учитывая обстоятельства похищения и убийства Аннабель.
Самолёт поднимается в воздух, и я сажусь за работу, но не могу сосредоточиться. Чтобы вернуть Имоджен, мне нужно сделать больше, чем просто появиться без предупреждения и умолять её вернуться домой. Я уже умолял её не бросать меня, и она ушла. Мне придётся показать ей, что наш брак чего-то стоит, что у нас есть жизнь, за которую стоит бороться.
Я просто не знаю как.
Мой рейс приземлился на тридцать минут раньше расписания, и в одиннадцать часов утра по калифорнийскому времени я уже был в своей бронированной машине на пути в безопасное место, которое мне предоставил Донован. По дороге сюда я позвонил ему.
Как бы мне ни было больно сообщать ему, что Имоджен возвращается в Калифорнию на какое-то время, он удивил меня тем, что не стал меня в это тыкать. Он бы всё равно рано или поздно узнал. Лучше уж от меня. К тому же, он помог организовать охрану и присматривал за ней с тех пор, как она вернулась в Калифорнию неделю назад.
— Я здесь. Какие-то проблемы?
— Она выходила трижды. Один раз с подругой Эммой, один раз с матерью. Я всё это время следил за ними.
— Ты сказал три.
Он усмехается. — Ага. В третий раз пришлось обойти нескольких врачей в радиусе двадцати миль от её дома. Должен сказать, мужик, у твоей женщины упорства хоть отбавляй.
Мне следовало догадаться, что она обратится за медицинской помощью, чтобы удалить трекер. Предполагая, что она так поступит, я позвонил Доновану и рассказал ему о происходящем. Так он мог быть уверен, что ни один врач не осмелится его удалить.
— Хорошо, спасибо. Я ценю это.
— Должно быть, это было больно. — Еще один смешок.
— Отвали.
Он все еще смеется, когда я вешаю трубку.
Дом достаточно уютный, хотя и слишком современный на мой вкус. Я быстро освежаюсь, переодеваюсь во что-то более подходящее для калифорнийского лета и возвращаюсь к машине. Проходит ещё тридцать минут, прежде чем мой водитель подъезжает к дому Имоджен. Охрана Донована расставлена по всему дому, обеспечивая мне хоть какое-то утешение. После того, что случилось с Эджертоном, я не собираюсь рисковать.
Я выхожу из машины, не дожидаясь, пока водитель откроет мне дверь. Выхожу и разглаживаю рубашку ладонью. Скотт появляется на крыльце прежде, чем я успеваю постучать в дверь.
— Скотт, — я коротко киваю. — Я здесь, чтобы увидеть Имоджен.
Не колеблясь, он отступает назад, приглашая меня войти. — Мы надеялись, что ты придёшь. Она несчастна.
От этой новости трудно сдержать улыбку, но мне это удаётся. — Она сказала тебе, зачем она здесь? — Его ответ определит мой подход.
— Нет. Только то, что у вас возникли разногласия, и она решила приехать домой на несколько дней.
Я воздержусь от того, чтобы говорить, что неделя — это больше, чем несколько дней, но тот факт, что Имоджен сохраняет в тайне подробности нашей ссоры, дает мне надежду.
— Я хочу её увидеть. Где её комната?
Скотт не выказывает никакого раздражения, когда я спрашиваю дорогу, а не разрешение. Он указывает на лестницу слева от входа. Справа есть точно такая же. — Её комната наверху. Вторая справа.
Я стучу в её дверь и вхожу, не дожидаясь разрешения. Она сидит за туалетным столиком, и её испуганный взгляд встречается с моим в зеркале.
— Что ты здесь делаешь?
— Я здесь из-за тебя, Маленькая Пешка. — Я подхожу к ней, перекидываю её волосы через плечо. Провожу пальцем по её затылку, наклоняюсь и целую её там. Она дрожит, и это единственный знак, который мне нужен, чтобы убедить себя, что ещё не всё потеряно.
— Я же сказала, что между нами всё кончено.
— Нет. Ты сказала, что тебе нужно пространство. Я тебе его дал.
— Ты дал мне неделю.
— Это больше, чем я бы дал кому-то другому. Намного больше.
Её плечи поднимаются и опускаются, она делает глубокий вдох, прежде чем встать и повернуться ко мне. — Ты признаешь, что был неправ?
— Я признаю, что поступил неправильно, хотя обстоятельства того времени заставили меня поверить, что у меня не было другого выбора.
— Итак, ты все еще считаешь, что введение мне в руку датчика слежения было правильным решением?
— Да. — Эта крошечная технология спасла её, а затем и меня. Я бы не пережил потерю кого-то, кого я любил так же сильно, как Имоджен. Так же сильно, как я любил Аннабель. Если она бросит меня, потому что у меня не будет детей, я приму, это — повод отпустить её. Но если бы её у меня забрали…
Я даже думать об этом не могу.
— Александр, — она качает головой.
— Признаю, что, когда я рассказал тебе об Аннабель, мне следовало также поделиться своими мыслями о детях и рассказать тебе о противозачаточных средствах. Это было неправильно. Навязывать тебе это было ужасно неправильно. Я сделал это, потому что чертовски сильно хотел тебя, но это не делает всё правильно.
— Нет, это не так.
— Пожалуйста, Имоджен, — я беру её руки в свои и прижимаю к себе. — Скажи мне, что у нас есть выход из этой ситуации.
— Вытащи трекер.
— Жесткое нет.
— Почему?
— Потому что он оберегает тебя. Он уже доказал свою эффективность на примере Эджертона. В следующий раз тебе может так не повезти. — Я целую ее руки. — Мой мир опасен. У моей семьи много врагов.
— Ого! Какой прекрасный брак. Без детей. Шанс, что меня похитят, каждый раз, как я переступлю порог. — Она горько смеётся. — Ты находка, правда? Настоящая находка.
— Моя любовь к тебе настоящая. Если ты дашь мне шанс, я сделаю тебя счастливой. Такой чертовски счастливой. У нас было непростое начало, но
