если ты вернёшься ко мне домой, я проведу остаток жизни, заглаживая свою вину. Я позабочусь о том, чтобы с тобой ничего не случилось. Я буду твоей скалой, твоим безопасным местом, где ты можешь спрятаться. Ты мне нужна. Пожалуйста.
Её взгляд прикован к моему, и она молчит по меньшей мере тридцать секунд. Тридцать самых долгих секунд в моей жизни. Возможно, дольше, чем неделя, которую мы провели порознь.
— Я не готова. Возможно, я никогда не буду готова, и это нужно принять.
У меня живот опускается. — Действительно ли всё дело в трекере или в том, что у меня не будет детей?
— А что бы ты сделал, если бы я сказала, что это и то, и другое?
Впервые в жизни я не могу придумать ответ. — Я не знаю.
— А что, если я скажу, что смягчусь в одном случае, но не в другом?
Тот факт, что она ведёт переговоры, заставляет меня так ею гордиться, что я готов лопнуть. Даже если я не вижу возможности уступить ни в одном из них.
— Который из?
— Я не уверена. Я подумаю об этом.
— Сколько времени тебе нужно?
— Я дам тебе знать. — Она возвращается к туалетному столику и берет расческу. — Теперь можешь идти.
Если бы кто-то другой вот так отшил меня, я бы ему голову оторвал. Но когда Имоджен это делает, мне хочется встать на колени у её ног и поклоняться ей.
— Я зайду завтра.
— Нет. Я тебе позвоню. А пока… думаю, тебе придётся подождать.
Моя жена. Моя королева. Она невероятна.
— Как скажешь.
Скотт и Джессика, должно быть, слышат, как я спускаюсь по лестнице, потому что они появляются из гостиной. Джессика заламывает руки, а Скотт трёт затылок.
— Она вернется с тобой? — спрашивает Джессика.
— Нет.
Её лицо вытянулось. — Мы пытались поговорить с ней, но она не слушает. Мне остаётся только извиниться, Александр. Я воспитала её не такой. Я воспитала послушную девочку, которая не станет так перечить мужу.
Как мне удаётся не выплеснуть своё недоверие на лицо — загадка. Я никогда не встречал более непокорной женщины, чем Имоджен, и, если честно, именно за это я в нее и влюбился. Никто за пределами семьи никогда не бросал мне вызов. Она была глотком свежего воздуха, о необходимости которого я и не подозревал, пока не вдохнул её и не понял, что задыхался годами.
Джессика поджимает губы, открывает рот, чтобы что-то сказать, а затем снова закрывает его.
— В чем дело, Джессика? — в моем голосе слышится нетерпение.
— Мы… Скотт… — Она качает головой. — Если Имоджен не вернётся с тобой, Скотт потеряет свой бизнес?
Я на мгновение закрываю глаза, выдыхая через нос. Неудивительно, что они подумали о последствиях ухода от меня Имоджен. Контракт, который они подписали с моим отцом, ясно показывает, что успех бизнеса Скотта обусловлен моим браком с Имоджен. Если брак распадётся, то логично, что мы прекратим нашу поддержку, а вместе с ней и контакты, и цепочки поставок, на которых Скотт построил успешный бизнес.
— Мы договорились, что Имоджен выйдет за меня замуж, что она и сделала. Ваш бизнес не пострадает от каких-либо действий с моей стороны или моей семьи.
Плечи Джессики опустились. — Спасибо. И я обещаю, мы продолжим её убеждать, чтобы она вернулась к тебе.
— Нет, — мой мгновенный отказ. Я не хочу, чтобы Имоджен принуждали. Я хочу, чтобы она вернулась ко мне по собственной воле. — Это наш брак. Мы решим наши проблемы сами.
Когда жена не выходит на связь уже три дня, моё терпение лопается. Я пишу отцу, сообщая, что мне придется пропустить семейный ужин, но, поскольку это считается серьёзным, чёрт возьми, кризисом, он не будет возражать. Всё, чего он хочет, — это чтобы я вернулся домой с Имоджен.
Наконец-то стало ясно, что мне делать. Нужно напомнить жене, что то, что у нас есть, стоит того, чтобы за него бороться. Взяв ручку и бумагу, я составил список того, что могу сделать, чтобы показать ей, как много она для меня значит.
Завтра начнется мой план по возвращению Имоджен.
Глава 40
ИМОДЖЕН
Мне следовало бы догадаться, что у Александра не хватит терпения сидеть и ждать, пока наш брак вот-вот развалится. Он человек действия, решений, просчитанных результатов. Он привык получать желаемое, и на этот раз его целью стала я.
Сначала подарки начинаются с мелочей. Тосты с авокадо, зеленью и соусом шрирача из местного магазина на завтрак. Коробка сладостей от Madeleine's, моей любимой пекарни. Белые и жёлтые лилии, которые пахнут божественно и являются моими любимыми цветами. Полагаю, мама немного проболталась, или он поручил кому-то из своей команды покопаться в моих предпочтениях.
Когда я не реагирую, он играет ещё лучше. Элегантное бриллиантовое кольцо и подходящие к нему серьги от Tiffany. Пара мягких кожаных сапог для верховой езды с выгравированными сбоку моими инициалами. Потрясающий набор хрустальных шахмат, от которого у меня щемит сердце.
Проблема в том, что я всё ещё не приблизилась к решению. Я много размышляла после ухода из Оукли, и если рассуждать логически, то трекер имеет смысл. Дело не в устройстве. У меня есть проблема с самой собой: Александр принял решение за меня, не посоветовавшись.
Хотя… если честно, он сначала дал мне телефон и сказал, что в нём есть трекер. Я сама проявила свое упрямство и решила оставить телефон дома, чтобы он не знал, где я.
Правда в том, что мы оба виноваты. Мы одинаково плохи для друг на друга.
С течением времени я поняла, что мне трудно принять именно отсутствие детей. Хотя сама мысль о том, чтобы завести наследников в рамках соглашения, которое мой отец заключил с Чарльзом Де Виль, всегда была мне отвратительна, я протестовала против принудительного характера этого. Я всегда хотела детей, но от мужчины по своему выбору.
Каким-то образом Александр стал таким человеком, но теперь за это приходится платить. Готова ли я заплатить эту цену? Буду ли я жить полноценной жизнью без детей? Многие так делают. Вопрос, на который мне нужно ответить: одна ли я из них.
Я просто не знаю.
На следующее утро я встаю до рассвета и надеваю шорты и футболку. Близость к океану часто помогает мне думать, и если я пойду сейчас, то смогу немного отдохнуть, прежде чем хлынет толпа.
Когда я выхожу на тротуар, телохранители,
