— С самого детства. Всегда так было. Я всегда прогибалась под твои желания, потому что ты старшая.
— Мы приехали сюда, потому что ты захотела! — недовольно напоминаю ей.
Она забыла?
Мы останавливаемся посреди выстроенных гор из разноцветных контейнеров и смотрим друг на друга. Расстояние между нами не больше метра, но ощущается оно как громадная пропасть.
Пропасть во всем.
Выглядим по-разному, одеваемся тоже. Я предпочитаю классический стиль, Аня — спортивный. Наши мысли отличаются, чувства, как правило, полярны. Наши взгляды на жизнь и людей никогда не совпадали. Даже в детстве. В таком случае сложно оставаться родными людьми, но ведь любые отношения — это осознанный выбор. И как бы я ни относилась к поступкам Генри или Ани, они навсегда останутся моими братом и сестрой, потому что мой выбор такой.
— Ты всегда была лучшей, Катя. В учебе, потом в работе. А уж дома, для отца — вообще идеал. Я всегда пыталась стать тебе… равной, — она еле сдерживает слезы. Сколько их в ней, такой грубоватой и жесткой? Одному богу известно. — Понимаешь? Я не хотела быть лучше, чем ты. Не хотела тебе несчастья. Я хотела… быть равной!
Делаю шаг и обнимаю хрупкие плечи, потому что никогда не поздно признаться близкому человеку в любви и принять его, таким какой он есть. Со всеми шероховатостями и странностями.
Пока мы живы — никогда не поздно.
Аня, тихо сдерживаясь, плачет.
— Ты всегда была равной. Не по возрасту, конечно. Я тебя на три года старше, а значит, какие-то вещи удавались мне быстрее, но равной ты была всегда. — Заверяю ее, касаясь темных волос и чувствуя привычный аромат зубной пасты. Это из детства. — Не знаю, как тебе помочь. Честно, не знаю, но, уверена, ты справишься… Мы справимся. Я тебя люблю.
— И я тебя… — она неуклюже кивает и отдаляется. — Дождик! — вытирает лицо руками.
— Ага, только этого не хватало… — смотрю на небо.
Но тучи уже рассеялись, а моросящий дождь сменился выглядывающим из-за контейнеров солнцем.
— И зачем я вообще с тобой сюда поехала? — ворчу, тоже чувствуя себя неловко. — Еще и Адама обманула…
— Ничего страшного с твоим Адамом не случится, — шмыгает носом и идет, куда и собиралась — вправо. Я отправляюсь за ней. — Он ведь тебя тоже обманывает. С Рониными встречается…
— Какая ты иногда… — качаю головой. — Невыносимая. Я не собираюсь перед тобой оправдываться, но с отцом Аси Адам встречается исключительно по работе. Он ищет деньги на новый проект, хочет кредитоваться в банке Ронина.
— Ясно… — хмыкает Аня. Извиняться, конечно, не планирует. — Надеюсь, вы не поругались из-за того, что я тебе сказала?
— Нет, конечно. Адам сам со мной поделился. Мы стараемся поддерживать друг друга. Он много работает в последнее время, устает. Мне даже пришлось встретиться с Глафирой, его бывшей ассистенткой, и попросить ее вернуться.
— Я ее помню. Это такая крупная женщина, в очках.
— Да, она. После того, как правда с Ириной Ивановой открылась, Глаша уволилась, но прошло время, и ее сердце оттаяло. Уверена, ты тоже начнешь относиться к Адаму лояльнее, а если этого не случится — значит, мы будем меньше общаться.
— Сначала надо выяснить, кто стоит за «СтройГарантом». Что-то мне подсказывает, что…
Речь Ани обрывает громкий лай, доносящийся откуда-то из-за контейнеров. Я кручусь во все стороны и чувствую, как к горлу подкатывает ужас.
— Аня! — выкрикиваю, увидев несущуюся на нас собаку.
Успеваю рассмотреть, что она крупная, со злой мордой и металлическим ошейником.
— Тихо-тихо! — сестра делает шаг и, не задумываясь, закрывает меня собой. — Главное, не делать резких движений!
Пес горланит, кружась вокруг нас, а мы поворачиваем за ним.
Я вжимаюсь в Анину спину и стараюсь не смотреть.
— Шустрый! — к нам приближается мужчина средних лет, одетый в черную спецовку и брюки. — А ну, ко мне! Заткнись!
Лай в ушах стихает, и я выглядываю из-за сестры.
Сердце до сих пор колотится, как сумасшедшее.
— Ты как? — интересуется Аня.
— Нормально.
— Вы кто, черт побери, такие? — грубовато спрашивает у нас охранник.
— Здравствуйте! — голос сестры становится излишне вежливым. — Мы ищем офис или кого-то, с кем можно поговорить по поводу отгрузки.
Окинув нас подозрительным взглядом, снимает с пояса мигающую красным рацию и отвечает:
— Офис работает с понедельника по среду или тогда, когда идет погрузка. Со мной говорите.
— Отлично, — Аня улыбается. — Может быть… вам знакома фамилия — Варшавский?
Я смотрю на нее с молчаливым укором.
Снова за свое? Серьезно?
— Варшавский? — мужчина подносится к лицу рацию. — Конечно, знакома.
Пока он с кем-то переговаривается, Аня с победным огоньком во взгляде восклицает:
— Я же говорила, Катенька!
Я закатываю глаза, но внутри рождается странное беспокойство.
Не верю!
— Вам Варшавский нужен? — охранник прячет трубку в чехол и кивает туда, откуда мы пришли. — Так, он как раз подъехал. Пойдем, Шустрый! — тянет пса за ошейник. — Посадим тебя на цепь. Хозяин собак не уважает. Он их боится…
Глава 63. Катерина
От дождя, который только что накрапывал с неба, не осталось и следа. До пропускного пункта я иду, уткнувшись в асфальт, а затем, подняв глаза, вижу Варшавского. Вернее, сначала я замечаю его младшего брата. Стефана. Уже поняла, что охранник говорил именно о нем. Ведь у нас одна фобия на двоих.
Затем украдкой смотрю на нахмуренного Адама, который неотрывно наблюдает за мной.
И пусть выражение его лица не предвещает ничего хорошего, а Аня крепко держит меня за руку, я все-таки выпутываюсь и подхожу.
Чтобы поцеловать и как-то смягчить свое положение.
— Привет, — кротко улыбаюсь.
— Ближе колясок для Насти не было? — он грубовато напоминает о моем обмане и смотрит по сторонам. — Обязательно сюда было ехать?
— Ну прости, — я устало прикрываю глаза и обхватываю широкую, теплую ладонь. — Я хотела потом тебе обо всем рассказать.
— Потом? Как удобно…
Стефан перекидывается приветствиями с охраной и, смущаясь, обращается ко мне:
— Это ты прости меня, Катя. Не думал, что вы сможете меня вычислить. Фирма ведь была подставная. По крайней мере, должно было быть не так быстро. Адаму я по дороге все рассказал…
