не как своего босса или свой криптонит. Он целовал ее просто как Неллу, а сам был просто Джеттом. И от контакта их губ и тел в ней разгоралось пламя. Словно части пазла наконец встали на те места, где им и надлежало быть всю жизнь.
Во вкусе его губ чувствовалась мята, будто он только что почистил зубы, а кожа пахла прохладой и цветочной свежестью после душа, но сквозь это все по-прежнему пробивался знакомый запах, терпкий, с нотами кожи и перца. Это сводило Неллу с ума, и она чувствовала, что теряет контроль. Она словно сидела в автомобиле с перерезанными тормозными шлангами, он мчался к обрыву, и именно этого она хотела больше всего: сорваться в пропасть.
В спешке он теснил ее к стене, пока она не наткнулась на препятствие – что-то то ли серебристое, то ли розовое, с чем он работал.
– Не хочу сделать тебе больно, – вырвалось у нее, когда она на мгновение оторвалась, чтобы выдохнуть эти слова.
– Ты сделаешь мне больно, – пробормотал он, впиваясь пальцами в ее бедра, приподнимая и прижимая ее к капоту, – только если остановишься.
Только поцелуев становилось мало. Ремня на Джетте не было, и Нелла пальцами легко скользнула по поясу его серых спортивных штанов, и стон, который он издал, когда она взяла его в руку, молнией пронзил ее тело. Она никогда не чувствовала себя такой сильной и такой уязвимой.
Это был Джетт, ее Джетт. И сомневаться в его готовности не было ни малейших оснований. Его пальцы на ее бедрах обжигали кожу.
– Мне это нравится. – Он вцепился в атлас ее черных брюк. – В них ты меня с ума сводишь. Раньше я думал, что ты носишь их специально, чтобы вывести меня из себя.
– Может, и так.
– В спальню.
– Ни за что. Я слишком долго ждала. Больше не буду.
Прежде чем он успел возразить, она опустилась на колени и взяла его в рот. Он закрыл глаза, и все возражения застряли у него в горле. Ее колени упирались в бетон, но она не чувствовала боли, только жестокий экстаз от осознания: она потратила столько времени, притворяясь, что между ними ничего нет, хотя давно могла оказаться здесь, в этом гараже, в нескольких метрах от своей спальни. Искры, которые разлетелись перед глазами от одного лишь его прикосновения, были ничем по сравнению с приливом сил, который она испытала сейчас.
Нелла пробежала пальцами вверх-вниз.
– Черт…
Она взяла его глубже, чем обычно осмеливалась, чувствуя, что готова разрезать себя на миллион кусочков и сшить себя заново, если это поможет им быть вместе.
– Нелла… – Он едва сдерживался. – Нет, Нелла. Если ты продолжишь, я не ручаюсь…
Ей нравились эти мученические нотки в его голосе. Джетт словно находился в трансе.
– Я не буду трахать тебя в первый раз в своем гараже.
Нелла услышала и мысленно сохранила эти слова, как драгоценный камень. Значит ли это, что он не уйдет?
– Хорошо, что это больше не твой гараж.
На сердце было тяжело. Она понимала, что он все равно уходит и что она должна его отпустить. Потому что любит. И, возможно, в этом и заключалась настоящая причина того, что никто не справлялся с ее испытаниями. Потому что она боялась потерять. Любовь никогда не была чем-то само собой разумеющимся для нее и ее братьев и сестры. Они боролись за уважение; любовь была побочным эффектом их человечности и нормальности.
– Нелла…
– Мы больше не друзья, Джетт, мне не нужно идти на компромисс. – Она прижала его спиной к рабочему столу.
Он качал головой, но уже стаскивал с нее рубашку.
– Ты уверена? – прохрипел он, когда она сняла бюстгальтер.
Она никогда не чувствовала себя в большей безопасности, чем сейчас, прислонившись спиной к стене, увешанной гаечными ключами и отвертками.
– Да, считай, что ты украл мое ледяное сердце.
Он впился зубами в ее шею, издав гортанный неодобрительный рык.
– Я сохраню твой секрет, Нелла. Тебе не нужно притворяться ради меня, ты ведь это знаешь.
– Какой секрет? – Боже, она умирала, действительно умирала, а он ничего не делал, чтобы ее спасти.
– Твое сердце совсем не ледяное. – Он лизнул ее ключицу. Она вздрогнула и с трудом сдержала жгучие слезы. – Ты огонь. Ты тепло, и жизнь, и свет во всей моей тьме.
– Я думала, ты просто хочешь сказать, что я сексуальная.
Он увидел, что его слова попали в цель, и улыбнулся.
– Да, ты и правда сексуальная.
И языком, явно отточенным в темных переулках юности, он повел рассказ о том, что на самом деле думает о ее теле.
Глава 44
Джетт
Только самые мучительные пытки средневековья могли оторвать Неллу от того, что так ей полюбилось. Джетт и не знал, что обладает такой силой воли, хотя он боролся с желанием сделать то, чем занимался сейчас, около десяти лет. Но от прежней решимости ничего не осталось. Осколки разбитой вдребезги дружбы валялись на полу: лифчик, спортивные штаны и прочее. То, что было фантазией, стало реальностью: ее ногти впивались ему в спину, ее ноги обхватили его, а он целовал ее шею, грудь, губы. Все прочее исчезло.
– Я всегда хотел тебя, – признался он, – всегда.
– Ты хорошо это скрывал. – Она провела пальцем по шрамам на его спине, поцеловала ожог на предплечье. Он обвел языком ее сосок и прикусил легонько, так, что она застонала и выгнулась ему навстречу.
– Приходилось, – прошептал он ей в шею. – Я никогда не позволял себе думать о тебе вот так. Это бы меня погубило.
– Ты никогда об этом не думал? – Она снова пустила в ход пальцы.
– Черт возьми, Нелла, я же не святой. Конечно, думал… – с трудом выговорил он.
– Покажи, – предложила она, и ее глаза загорелись. – Посмотрим, насколько точным может быть воображение.
– У меня с воображением полный порядок. Но это уже больше, чем я мог себе представить. – Он убрал прядь волос с ее глаз. – Ты прекрасна, Нелла.
Она схватила его пальцы, те, что были в ней, и поднесла к его губам. Он пробовал ее вкус, а она смотрела на него янтарными глазами.
– Иди сюда.
Они слились воедино, две неистовые волны, и одна накрыла другую. Гаечные ключи с грохотом попадали на пол, но единственным звуком, который Джетт услышал, было ее дыхание и тихий стон, когда он вошел в нее в первый раз. Они двигались в едином ритме, и когда Нелла кончила, с ее губ сорвалось его имя.
Глава 45
Нелла
