Моргнула. Перезагрузила весь свой мозг. Но буквы по-прежнему не складывались в какой-либо связный порядок, который имел бы смысл в этой вселенной.
Антонелла Барбарани.
Она почти не верила своим глазам. Но оно было там, рядом с неразборчивым, как курица лапой, почерком ее отца. Ее имя. То, что он ей дал.
– Да, должен был, – произнесла она, и в горле запершило. – Только его больше нет.
– Он указал тебя, Нелла. Это должно что-то значить.
Возможно. Возможно, со временем так и будет. Но не сейчас.
Оливер почесал затылок.
– Я очень хотел, чтобы ты узнала.
– Потому что тебе стыдно?
– Я… то есть… то, что ты сказала тогда в Италии… Но ведь этого не случилось, да? Ты ничего не сказала…
– Я и не была обязана что-либо говорить.
Оливер опустил глаза.
– Ты делал так когда-нибудь еще? – спросила она.
– Нет… Никогда…
– Меня не интересует, что ты думаешь об этом. Дело в том, что ты не спросил. Ты предположил. Мне это не понравилось.
– Тебе не понравилось или ты не хотела? Потому что ты весь вечер флиртовала со мной. Ты ведь могла сказать «нет». Я не насильник… Я феминист. Но то, что ты сказала в Италии, сбило меня с толку. Просто я не так помню ту ночь. Мне жаль, мне действительно, искренне жаль, если я заставил тебя сделать что-то, чего ты не хотела.
Нелла приподняла солнцезащитные очки. Хотя небо было затянуто облаками, тяжелыми и набухшими, давящими, воздух был пронзительно чист и ясен, как и в тот день, когда хоронили ее отца.
– Ты дашь мне обещание, Оливер.
Он открыл, потом закрыл рот.
– Каждый раз, когда ты будешь с женщиной, до самого своего смертного часа, прежде чем сделать что-либо, ты будешь произносить три коротких слова. Сможешь назвать мне эти слова, Оливер?
Его кадык задвигался.
– Оливер?
Он что-то пробормотал.
– Я не расслышала.
– Ты. Этого. Хочешь.
Почему-то это не принесло того удовлетворения, на которое она рассчитывала. Разве этого достаточно?
– И кое-что еще. Если тебе и нужно знать что-то о моей семье, так это то, что мы всегда держим слово. И нам не нравится, когда люди нарушают данные нам обещания.
Он покачал головой.
– Что? – спросила она.
– Так, ничего. – Он наконец-то отпил кофе. – Насчет тебя с Кларксоном. Вы всегда стремились держаться как можно дальше от ваших семей. И посмотри, чем все заканчивается. Никогда бы не подумал, что доживу до того дня, когда ты используешь свою семью, чтобы угрожать мне.
Нелла отвернулась.
– Прощай, Оливер.
Макс не спросила, о чем был разговор с Локриджем, рассчитывая, наверно, что рано или поздно она все расскажет сама. А еще ей нужно будет сообщить Феликсу, что она, как примерная зубрилка, выполнила его задание: подумала о праве жить свободно и избавилась от чувства вины, поселившегося в ней с той ночи. Но сейчас ей нужно было лишь тихое, ровное дыхание друга рядом.
Оранжевое небо понемногу становилось розовым, когда она высадила Макс у коттеджа Грея. Бедняжка даже не подозревала, что ее бойфренд потеет, как рождественская индейка, снова и снова репетируя перед зеркалом четыре коротких слова. Неллу ждала долгая дорога, ночевка в мотеле и прибытие к месту назначения поздним утром. Для нее это было захватывающее приключение: полный контроль над машиной, одиночество и тишина. К сожалению, она познала это удовольствие слишком поздно. Я умею водить. Мой отец уважал и ценил мою работу. Джетт все это время находился рядом. Мне нужно было… И словно в ответ у нее в голове прозвучал мудрый и как будто полусонный голос Феликса. На «нужно было» жизнь не построишь. Вы либо делаете то, что должны, либо идете дальше.
Именно так она и поступала.
На следующее утро Нелла прибыла на улицу, название которой было написано на зеленом стикере, предоставленном ее частными детективами, и аккуратно припарковалась у бордюра. Следовать написанным от руки инструкциям было куда приятнее, чем слушать назойливый голос живущей в телефоне женщины. Чем больше Нелла ездила, тем больше понимала, сколь многого лишила себя сама. Ей нравилось, что часть ее мозга сосредоточена на дороге, а остальная предоставлена сама себе.
Лишь теперь, когда Нелла вышла из машины, до нее дошло, насколько все глупо. Вполне вероятно, что его здесь давно уже нет.
Мимо проехала на велосипеде девочка с черными косичками и щербинкой между передними зубами. Блестящие бусины между спицами колеса гремели точно так же, как и те, что были на велосипеде Неллы примерно в этом же возрасте (тогда ей хотелось такой велосипед, как у Тома, – «Ред Блэк Спайдер»).
– Извини. Можно тебя? – Нелла прокашлялась. Девочка настороженно посмотрела на нее. – Ты не знаешь, живет ли где-то поблизости мужчина по имени Найджел?
Обрадовавшись, что к ней обратились за такой важной информацией, девочка бросила свое транспортное средство на мятно-зеленую траву.
– Он живет в доме с красной крышей. – Пальцем, ноготь на котором был выкрашен блестящим синим лаком, она указала на скромный дом из красного кирпича на правой стороне улицы. Газон казался не таким зеленым, как у дома № 56, но был подстрижен и обсажен розовыми кустами, которые только-только начали покрываться бутонами с крошечными белыми цветами. – Найджел – дедушка Мейзи, моей лучшей подруги.
– Спасибо, – сказала Нелла. Еще мгновение – и «Соседский дозор» поднимет тревогу из-за незнакомки, пытающейся увести маленькую девочку с велосипедом. Стараясь максимально дистанцироваться от обвинений в похищении, Нелла направилась по садовой дорожке к сетчатой калитке.
Гараж с кремового цвета дверью, примерно такой же ширины, как и дом, находился слева от него, а на подъездной дорожке стояли три винтажных автомобиля, каждый в разной степени сохранности. Сердце замерло, пустив по кровотоку леденящие, отчаянные предупреждения о том, что все это зря, что спустя такое время все воспоминания уже рассеялись.
И все же, вопреки этим предупреждениям, она нажала кнопку звонка. Инстинкт взял верх.
Солнце уже изрядно напекло затылок, когда Джетт сделал первый глоток воды за последний, казалось, год. Ледяная струя окатила потрескавшиеся стенки горла, возвращая его к жизни.
Или, по крайней мере, к тому подобию жизни, в котором он пребывал последние шесть месяцев. Работа у Кевина была отличная – прекрасные автомобили, чуть менее прекрасные подростки со своими историями и проблемами, решать которые не входило в обязанности Джетта. Он учил их менять тормозные колодки, отсоединять провода свечей зажигания, а еще тому, что монтировка нужна для того, чтобы помогать менять колесо, а не использовать ее как оружие для нападения.
В таком месте он мог зависнуть на год-другой, прежде чем жгучее желание перемен погнало бы его дальше. В некотором смысле это было похоже на то, как если бы он сломал ногу и
