управляемых или их части, а не в руки управляющих.
Сила всегда есть лишь временный элемент успеха, за ней следует тотчас идея права. Правительство, пришедшее к невозможности настигать своих врагов иначе, как на поле битвы, было бы скоро уничтожено. Следовательно, настоящая санкция политических законов находится в законах уголовных, и если она исчезает, то и закон рано или поздно теряет силу. Значит, настоящий господин в обществе тот, кто судит уголовные дела. Но учреждение присяжных ставит сам народ или, по крайней мере, известный класс граждан на место судьи, следовательно, оно отдает управление обществом в руки народа, или этого класса[197].
В Англии присяжные набираются из аристократической части общества. Аристократия издает законы, применяет их и судит нарушения законов (P.). Все находится в соответствии; таким образом, Англия – аристократическая республика. В Соединенных Штатах та же система применена ко всему народу. Каждый американский гражданин – избиратель, избираемый и присяжный (Q.). Система присяжных, как ее понимают в Америке, кажется мне таким же прямым и крайним следствием догмата верховной власти народа, как и всеобщая подача голосов. Это два равносильные средства для доставления господства большинству.
Все правители, желавшие быть сами источником собственной власти и направлять общество вместо того, чтобы получать от него свое направление, или уничтожили учреждение присяжных, или обессилили его. Тюдоры отправляли в тюрьму присяжных, которые не хотели обвинять, а Наполеон назначал их через своих агентов.
Как бы ни были очевидны эти истины, они, однако, не поражают всякого рода умы и многие еще имеют лишь смутное представление об учреждении присяжных. Когда хотят определить элементы, из которых должен составляться список присяжных, то ограничиваются рассуждением об образованности и способности лиц, включаемых в список, как будто бы дело шло только о судебном учреждении. Но мне кажется, что это значит обращать внимание на сравнительно меньшую часть предмета; суд присяжных есть прежде всего учреждение политическое и его надо рассматривать как один из способов выражения верховной власти народа; нужно или вовсе отказаться от него, если верховенство народа отрицается, или поставить его в соответствие с другими законами, утверждающими это верховенство. Присяжные составляют часть нации, на которую возложено обеспечение исполнения законов, так же как палаты являются частью нации, на которую возложено составление законов; и чтобы общество управлялось определенным и однообразным способом, необходимо, чтобы список присяжных расширялся или суживался вместе со списком избирателей. Эта-то точка зрения и должна всегда привлекать к себе внимание законодателя. Остальное имеет, так сказать, дополнительное значение.
Я настолько убежден в том, что суд присяжных есть прежде всего политическое учреждение, что я таким же образом смотрю на него и тогда, когда его применяют к гражданским делам.
Законы всегда бывают непрочны, если они не опираются на нравы, составляющие единственную устойчивую и прочную силу народа.
Когда суд присяжных ограничивается одними уголовными делами, то народ видит его действие только изредка и в отдельных случаях; он приучается обходиться без него при обычном течении жизни и смотрит на него лишь как на одно из средств, а не как на единственное средство достижения правосудия[198].
Когда, напротив, суд присяжных распространяется и на гражданские дела, то применение его бросается в глаза: он касается тогда всяких интересов, каждый человек принимает участие в его действии; он проникает таким образом в обычаи повседневной жизни, подчиняет своим формам образ мыслей людей и, так сказать, сливается с самым понятием о правосудии.
Поэтому учреждение присяжных, ограниченное одними уголовными делами, всегда находится в опасности, но раз оно введено в гражданские дела, то оно противостоит и действию времени, и усилиям людей. Если бы суд присяжных так же легко было бы удалить из нравов англичан, как из их законов, то он совершенно исчез бы при Тюдорах. Следовательно, свобода Англии была спасена именно гражданским судом присяжных.
Каким бы способом ни применяли суд присяжных, он не может не иметь значительного влияния на национальный характер, но это влияние увеличивается по мере того, как институт этот проводится все глубже в гражданские дела.
Суд присяжных, особенно примененный к гражданским делам, служит тому, чтобы придать образу мыслей всех граждан часть привычек, принадлежащих мысленному складу судьи; а эти привычки всего лучше готовят народ к пользованию свободой.
Он распространяет во всех классах уважение к судебному решению и понятие о праве. Отнимите эти две вещи – и тогда любовь к независимости сделается лишь разрушительной страстью.
Он учит людей практическому применению равноправности. Судя своего соседа, каждый думает, что и он может быть судим в свою очередь. Это особенно верно по отношению к суду присяжных в гражданских делах: нет почти никого, кто бы опасался быть когда-нибудь объектом уголовного преследования, но всякий может иметь тяжбу.
Суд присяжных учит каждого человека не отступать перед ответственностью за собственные поступки; без этого мужественного настроения не существует политической добродетели.
Он наделяет каждого гражданина определенного рода судейскими свойствами, внушает всем, что они имеют известные обязанности относительно общества и входят в состав его управления.
Заставляя людей заниматься другими делами, кроме их собственных, он противодействует личному эгоизму, составляющему как бы ржавчину, разъедающую общество.
Суд присяжных необыкновенно сильно содействует образованию способности суждения и увеличению естественных знаний народа. В этом, по моему мнению, заключается его главное преимущество. На него надо смотреть как на бесплатную и всегда открытую школу, в которую каждый присяжный приходит учиться своим правам, где он вступает в ежедневные отношения с наиболее знающими и образованными людьми из высших классов, где законы преподаются ему практическим способом и применяются к его пониманию стараниями адвокатов, заключениями судьи и даже самыми страстями сторон. Я думаю, что практический ум и политический здравый смысл американцев следует прежде всего приписать долговременному применению ими института присяжных в гражданских делах.
Я не знаю, полезен ли институт присяжных тем, кто ведет тяжбы, но уверен, что он нужен тем, кто их судит. И я смотрю на него как на одно из самых действенных средств, которым общество может воспользоваться для воспитания народа.
Все предыдущее применяется ко всем нациям, но вот что специально относится к американцам и вообще к демократическим народам.
Я сказал выше, что в демократиях законоведы и судьи составляют единственное аристократическое общество, способное умерять народные движения. Эта аристократия не обладает никакой материальной силой, она проявляет свое охранительное влияние только на умы. И именно в учреждении гражданских присяжных она находит главнейшие источники собственной силы.
В уголовных делах, где общество борется с отдельным человеком, присяжные склонны видеть в судье пассивное орудие общественной
