якобы для оживления экономики, до нее не доходят и либо оседают мертвым грузом на корсчетах банков, либо идут на фондовую биржу или рынок недвижимости, до бесконечности раздувая там пузыри. Центробанки боятся, что пузырь лопнет, похоронив под собой значительную часть неэффективной экономики, и не хотят брать на себя такую ответственность. Круг замыкается.
И получается, что денег в экономике уже столько, что их просто некуда вкладывать. Банки, основной деятельностью которых, по идее, должно быть кредитование физических лиц и реального сектора экономики, инвестируют «бесплатные деньги» в акции и облигации, деривативы и прочие производные инструменты. Фондовые индексы по всему миру растут, но реальные темпы роста ВВП значительно меньше, чем были 15–20 лет назад. И что с этим делать, на самом деле никто не знает.
Радикальный вариант решения этой проблемы в Евросоюзе со ссылкой на экономистов Международного Валютного Фонда Ручир Агарвал и Сигне Крогструп в начале 2019 года озвучило агентство Bloomberg. Эксперты МВФ предложили разделить в Европе денежную массу на наличные и электронные деньги, рекомендовав при этом ввести дисконт наличных по отношению к безналичным деньгам (то есть фактически введя обменный курс наличных денег на электронные). При этом курс наличных они, естественно, считают необходимым зафиксировать ниже, нежели курс электронных денег. Как пишет Bloomberg, это не позволило бы гражданам Евросоюза обходить отрицательные процентные ставки в банках ЕС, храня деньги в наличных «под матрасом», и обессмыслило бы держание кэша на руках, заставив жителей Европы вкладывать свои сбережения в экономику. В этом случае отрицательные процентные ставки в Европе, по их мнению, могли бы снизиться еще больше. «Таким образом, наличные деньги потеряли бы ценность, и не было бы никакой пользы от держания кэша по сравнению с банковскими депозитами», – уверены в правильности своей идеи эксперты МВФ. Идея пока не реализована – не в последнюю очередь, наверное, потому, что жители стран Европы в основной своей массе ее просто не оценили бы. Ведь в Испании, Германии и Австрии доля наличных денег в обороте до сих пор более 75 %, а в Швеции, где наличные расчеты, кстати, уже стали экзотикой, правительство собиралось отказаться от наличных денег полностью, но столкнулось с сопротивлением граждан и было вынуждено отыграть назад.
Кстати, по мнению некоторых оптимистично настроенных экономистов, место наличных денег в будущем могут занять криптовалюты, якобы более удобные, анонимные и современные, чем «архаичные» бумажные деньги. Так ли это? Спорный вопрос. Криптовалюты, основанные на технологии блокчейн – безусловно, прорывная и перспективная технология, на которую все смотрели (а некоторые и смотрят до сих пор) с оптимизмом, невзирая на множество сомнительных и даже откровенно мошеннических историй. Но после «антикриптовалютных» законов в Китае и отказа американского регулятора разрешать такие криптопроекты, как Libra от Facebook или Gram от Telegram Павла Дурова, энтузиазм в отношении криптовалют в обществе поугас. И в самом деле: кто же в эпоху тотальной прозрачности будет поддерживать проекты, способствующие анонимизации платежей? Стоило ли финансовым властям всего мира несколько десятилетий подряд тратить столько сил и средств, чтобы обеспечить в обществе нулевую толерантность к легализации доходов, полученных разного рода «серыми» способами, чтобы вдруг в один момент перечеркнуть все эти усилия, разрешив хождение неподконтрольных властям непрозрачных инструментов?
В России позиция властей по отношению к криптовалютам аналогична. После того, как Верховный суд России своим решением объявил о незаконности любого обналичивания криптовалют, фактически в вопросе поставлена точка. Криптовалюты подпадают под действие уголовных норм об отмывании денежных средств, отмечается в разъяснении Пленума Верховного Суда Российской Федерации. Как отмечали представители Верховного Суда, это решение принято в связи с требованиями международной Группы разработки финансовых мер по борьбе с отмыванием денег (FATF), участницей которой является и Россия, и необходимо для «предотвращения использования виртуальных активов в преступных целях».
Для большей конкретики представители ВС РФ обратили внимание, что «у нас [уже] есть конкретные обвинительные приговоры, которыми установлено, что преступные доходы в криптовалюте… в дальнейшем путем совершения ряда финансовых операций преобразовывались в денежные средства и выводились в оборот путем снятия с банковских счетов». Собственно, эти комментарии достаточно исчерпывающе обозначают позицию властей по отношению к криптовалютам. Тем более что даже без криптовалют денег в экономике стало так много, что, например, привлекающие внешнее финансирование стартаперы уже не рассматривают для себя никаких источников внешних инвестиций, кроме чисто венчурных.
«В 2000-х годах при инвестициях в стартап-проекты смотрели на прибыль, за сколько лет отобьется та или иная инвестиция, – рассуждает основатель и руководитель одной из российских финтех-компаний Алексей Петров. Потом стали ориентироваться на выручку, горизонты возврата вложенных средств отдалились. В начале 2010-х повсеместно стал использоваться новый метод оценки – количество привлеченных абонентов, подписчиков или пользователей, и гипотетическая сумма, которую каждый из них заплатит за сервис в год. Сейчас все стало гораздо проще: смотрят, сколько было привлечено денег во время предыдущего раунда привлечения инвестиций, и мультиплицируют эту цифру исходя из своей позиции, верят ли они в проект или нет». Такие схемы напоминают классическую пирамиду, которая неминуемо рухнет, оставив у разбитого корыта тех, кто вошли в проекты на последних стадиях.
Такая ситуация стала результатом не только накачки экономики безумными деньгами, но и следствием изменения самой структуры мировой экономики. Ведь сначала главенствующую роль в экономике играли производители товаров, потом большее значение приобрели производители услуг. Теперь, в эпоху цифрового удешевления всего и вся и минимизации издержек путем перевода как можно большего объема деятельности в онлайн и те и другие ушли на второй план. Доминирующее положение заняли датакраты – высокотехнологичные корпорации, поисковики, соцсети, маркетплейсы, агрегаторы… Они снижают цены на все товары и услуги для конечных потребителей, и это плюс. Но они забирают себе прибыли дистрибуторов, рекламщиков, маркетологов, множества смежных отраслей, и это огромный минус для экономики. С некоторым временным лагом такая тенденция лишает рабочих мест многих людей, особенно представителей среднего класса, снижая спрос на все, кроме услуг «цифровых» компаний.
Выражаясь простым языком, «универсальные посредники» (высокотехнологичные компании, социальные сети, агрегаторы, маркетплейсы) в качестве своей маржи изымают деньги из реального сектора как пылесос. Деньги оседают у всех этих компаний на счетах или в бюджете в виде налогов, впоследствии – у банков и инвестфондов для торговли на финансовых рынках. Но в реальный сектор деньги возвращаются лишь отчасти – например, из бюджета в виде социальных расходов. «Универсальные посредники» становятся своего рода монополистами в посреднической деятельности, охватив своими сетями весь мир,
