Apple, Facebook, Amazon, но выводят деньги из «традиционных» отраслей промышленности, и это приводит к тому, что обслуживать свои долги индустриальным корпорациям становится все сложнее и сложнее.
Невысокотехнологичный бизнес в мире в целом и в России в частности становится все менее популярен, причем не только среди инвесторов, но даже и среди собственников. Доходит и до совсем курьезных случаев. Так, российское интернет-издание Finanz.ru пишет, что собственники банков уже готовы сдавать банковские лицензии, не дожидаясь отзыва их регулятором. Причина банальна – банковский бизнес перестал быть достаточно прибыльным и, соответственно, привлекательным, а риски его значительно возросли.
Учитывая, что современный банкинг – это постоянное положение «между молотом и наковальней» (между требованиями регуляторов и сокращающимся спросом на традиционные банковские продукты со стороны населения), не все частные банкиры готовы за свой счет становиться просто проводниками политики Центробанка на местах, особенно в условиях, когда государственные банки все равно окажутся «равнее», как бы ни были выстроены отношения с ЦБ, и как бы ни выполнялись инструкции регулятора.
В России появился даже уникальный термин «уставшие собственники», причем таковыми подчас становятся не только частники, но даже и госструктуры, иногда не понимающие, что им делать с разнообразными активами, находящимися на их балансе. При этом финансовый сектор – это только верхушка айсберга. В современном мире становится все менее выгодно вести малый и средний бизнес (если этот бизнес не IT, конечно). В то время как рентабельность бизнеса снижается, ответственность и риски растут. Регулирование различных отраслей все более усложняется, в том числе в связи с цифровизацией, увеличивается порог входа в бизнес для частных предпринимателей.
А ведь феномен «уставших собственников» среди малых и средних бизнесменов «реального сектора» может стать и общемировым трендом. Слишком большая ответственность, слишком много преград на пути к успеху, слишком много отчетности (к стандартному набору добавилась необходимость фактически контролировать всех своих контрагентов), слишком жесткое регулирование, слишком большие штрафы за нарушения и, наконец, слишком большие налоги, так как человечество не придумало ничего иного для перераспределения доходов в пользу беднейших слоев населения, кроме как налоговая система. Быстро меняющаяся бизнес-среда (новейшие технологии появляются быстрее, чем традиционные компании приспосабливаются к новым) также значительно усложняет бизнес-процессы. Собственникам и менеджерам малого и среднего бизнеса сейчас нужно работать 24/7, чтобы соответствовать новым вызовам рынка.
Регулирование и тотальная прозрачность, усложнение бизнес-процессов и уменьшение их доходности могут лишить стимула, мотивации заниматься малым и средним бизнесом большинство даже склонных к предпринимательству людей. В особенности если будет утрачена вера в то, что завтра будет лучше, чем вчера.
Но это касается малого и среднего бизнеса. С высокотехнологичными гигантами такого не произойдет. Крупнейшие датакратические компании – Apple, Amazon, Facebook, Alphabet (Google) и Microsoft в последние несколько лет уверенно занимают первые пять мест в рейтинге крупнейших компаний мира, иногда ротируясь между собой. Каждая из этих гигантских корпораций представляет собой целый конгломерат сервисов в совершенно различных отраслях – от IT до музыки, от производства «умных» вещей до служб такси и сервисов доставки еды. Благодаря датакратии мы стали свидетелями невиданной по своим масштабам монополизации экономики высокотехнологичными компаниями, но упорно не желаем замечать того очевидного факта, что, если раньше эти гиганты играли позитивную роль, усиливая конкуренцию в мировой экономике, теперь все с точностью до наоборот. Ни одна из этих компаний не хочет конкуренции, в лучшем случае выкупая перспективные стартапы за любые деньги, а в худшем просто копируя идеи и продукты небольших компаний и частных предпринимателей, выходящие на рынок, и выпуская их в качестве приложений или товаров под своими брендами.
В этих транснациональных корпорациях (а также в их китайских аналогах – Tencent и Alibaba, входящих в топ-10 крупнейших компаний мира по капитализации) работают лучшие умы мира с самыми высокими заработными платами, а прибыльность самих гигакомпаний такова, что они, нисколько не поперхнувшись, могут позволить себе просто скупать всех мало-мальски значимых конкурентов на своем пути. И это неудивительно: монстры из Google, Apple, Microsoft, Amazon и Facebook зарабатывают сверхприбыли на всем населении планеты, пользуясь своим монопольным положением на многих мировых рынках.
По сути, цифровизация стала оправданием стремления многих крупных корпораций монополизировать рынки и отрасли, которые ранее им были практически недоступны. Под предлогом создания «экосистем» (экономических структур, претендующих на то, чтобы оказывать все мыслимые и немыслимые услуги своим клиентам) высокотехнологичные компании превращаются в огромные монструозные тресты, намного более всесильные, чем рокфеллеровские монополии начала ХХ века. Эти компании развивают всевозможные бизнесы в самых разных отраслях, обосновывая это необходимостью оказывать клиентам своих «экосистем» как можно больше различных услуг, становясь «универсальными посредниками» для людей во всех сферах человеческой жизни. Не стоит удивляться, если вскоре такие гигакорпорации начнут претендовать на квазигосударственный статус и полномочия.
И тогда именно крупнейшие высокотехнологичные бизнесмены и те власть имущие, кто контролирует «цифровую» архитектуру, инфраструктуру и бизнес-среду, и станут несменяемой элитой человеческого общества будущего, той самой «датакратией», которая будет властвовать на планете в короткий период до того момента, когда настоящие рычаги управления цивилизацией окончательно будут отданы его величеству искусственному интеллекту.
Именно от датакратии в ближайшие десятилетия будут зависеть судьбы сотен миллионов людей, крупнейших компаний «реального сектора» и даже мировых держав – ведь все эти люди, компании и страны будут жить, работать и функционировать на различных цифровых платформах в интернете. И последние события показывают, что датакраты не против того, чтобы придать дополнительное ускорение естественному эволюционному процессу.
Кстати, высокотехнологичные корпорации осознали свою исключительную силу не так давно. Еще в 2000-х годах они были просто крупными IT-компаниями, с очень большими амбициями, но, все же первую скрипку в мировой экономике играли не они, уступая финансовым, промышленным, нефтегазовым конгломератам. Кризис 2008 года показал, что «ничто не вечно под луной», отбросив бывших лидеров «традиционной экономики» далеко назад. Но окончательно высокотехнологичные гиганты осознали свою мощь в эпоху так называемой уберизации – устранения посредников между поставщиком и конечным потребителем услуг с помощью специально разработанных компьютерных платформ, позволяющих проводить децентрализованные сделки между поставщиками и потребителями.
Кстати, именно уберизация стала причиной невиданной монополизации в ряде отраслей экономики, и первой в этом ряду стала отрасль таксомоторных перевозок. Даже свое название уберизация получила от имени собственного компании-стартапа Uber, ставшей пионером в разработке приложений для децентрализованных сделок на рынке такси. Ее появление на рынке ознаменовалось множеством скандалов, судебных процессов и даже массовыми протестными акциями
