водителей, которые, впрочем, в большинстве случаев ни к чему не привели.
Действительно, многие эксперты отрасли и сами таксисты считают, что появление Uber, Gett или, например, «Яндекс. Такси» в городе монополизирует рынок пассажирских автомобильных перевозок, делая его в принципе невыгодным для небольших частных компаний. Однако, это недовольство в основном не получает выхода. Клиенты, напротив, относятся к уберизации положительно, отмечая низкие цены и удобство использования соответствующих мобильных приложений. Жалуются пассажиры лишь на низкий уровень безопасности при поездках и нежелание компаний – операторов такси (которые, кстати, таковыми себя не считают, предпочитая именоваться «цифровыми сервисами» или просто агрегаторами) брать на себя хоть какую-то ответственность за пассажирские перевозки.
Властям уберизация в целом тоже выгодна. Рынок пассажирских перевозок, во многом «серый», выходит из тени, появляется дополнительная прозрачная налогооблагаемая база, а место множества небольших таксопарков и частников, как правило, занимают несколько крупных, договороспособных операторов, на которых есть вполне понятные механизмы воздействия. В сущности, уберизация на рынке услуг сыграла ту же роль, что и немногим ранее появление мегамаркетплейсов на рынке торговли товарами – таких, как Amazon или AliExpress.
С точки зрения экономики уберизация играет очень интересную роль. Там, где она появляется, она фактически деформирует, если не сказать больше, баланс спроса и предложения на рынке. Так, например, если раньше повышенный спрос в пассажирских перевозках мог гибко балансироваться ценой предложения от таксомоторных компаний или даже непосредственно от водителя, то теперь ценовая политика оказалась в безраздельной власти алгоритмов агрегатора. Конечно, это снизило цены (которые в отдельных случаях похожи на демпинговые), но привело к резкому снижению заработков водителей, банкротству большинства частных таксопарков и правовому вакууму в отрасли. При этом, что удивительно, тот же Uber так и не смог начать генерировать положительный денежный поток, по-прежнему оставаясь «убыточным стартапом с огромными перспективами», то есть фактически живя за счет инвесторов. Куда же делись деньги, если, на первый взгляд, потеряли все: наемные работники, предприниматели и даже инвесторы Uber?
Похожая ситуация сложилась в арендной и туристической отраслях, бизнес которых уже невозможно представить себе без Booking.com и Airbnb.com. Отели зависят от этих агрегаторов гораздо больше, чем агрегаторы от отелей, ведь отелей в мегаполисе – сотни, а агрегатор – один. «Не один», – может поправить читатель, и будет прав. Да, у этих сервисов есть конкуренты, типа agoda.com или trivago, но это делает рынок онлайн бронирования в лучшем случае олигопольным, но никак не конкурентным. Так, по статистике Европейской ассоциации рестораторов и хотельеров, в 2016 году Booking.com занимал более 60 % европейского рынка онлайн-бронирований, а три ведущих игрока (включая Booking) контролировали вместе 92 % рынка. «Результаты исследования ясно демонстрируют, кто «в доме хозяин» … Онлайн-платформы неуклонно приобретают все большую долю в объеме бронирования отелей, в то время как собственные каналы средств размещения слабеют. Ситуация выглядит критично, учитывая еще и то, что европейский рынок… движется к формату монополии, в котором будет главенствовать Booking.com, контролирующий 2/3 рынка», – сокрушается Кристиан де Баррин, генеральный директор Европейской ассоциации рестораторов и хотельеров. И действительно, при таких цифрах сложно назвать рынок конкурентным.
Любой отель, если хочет пробиться к потребителю, вынужден работать с Booking.com на практически безальтернативной основе. И парадокс в том, что зачастую прибыль этого сайта-агрегатора с одного клиента может быть больше, чем прибыль с того же клиента самого отеля. Только себестоимость услуг отеля при этом может быть очень велика, а себестоимость посреднических услуг Booking.com стремится к нулю: ведь «универсальный посредник» уже давно вернул инвестиции, вложенные в создание платформы, и его издержки сейчас идут лишь на поддержание бесперебойной работы системы. В то же время издержки отеля постоянны и имеют тенденцию к росту из-за увеличения стоимости коммунальных услуг, труда персонала, повышения налогов, необходимости капитального ремонта инфраструктуры и так далее.
Но главное даже не в цифрах, хотя это очень важно. Несколько моментов беспокоят как отраслевых экспертов, так и макроэкономистов. Во-первых, в технологическом секторе практически перестали появляться новые сильные игроки. Во-вторых, если хоть кто-то на горизонте пытается предложить что-то новое и конкурентное, его тут же копируют, а при невозможности скопировать выкупают. При этом копированием интересных идей грешат даже такие техногиганты как Apple, включивший, например, в обновленную версию своей операционной системы iOS12 функционал приложения «Sense – Social Media Time Tracker», разработанного в 2016 году российской командой разработчиков, успешно внедренного и существовавшего отдельным приложением в AppStore. Сам «Social Media Time Tracker», как и аналогичные продукты-конкуренты, Apple просто удалил из AppStore под надуманным предлогом, не компенсировав авторам идеи ни цента. Разработчики «Sense – Social Media Time Tracker», запустившие свое приложение за полтора года до появления iOS12, оценили потерянный годовой доход в 500 тыс. долларов, но бороться в судах с гигакорпорацией № 1 в мире не стали, посчитав это бесперспективным.
Социологи отмечают опасную тенденцию: люди постепенно отвыкают от любых действий экономического характера без «универсальных посредников». Покупки подарков или товаров массового потребления – только через Amazon или Wildberries, вызов такси – через Uber, контент – через Яндекс. Дзен или ленту Facebook, бронирование отеля – через Booking.com, авиабилетов – через Aviasales и так далее. Кроме ухудшения экономического положения конечных поставщиков услуг и вымывания денег из реального сектора к агрегаторам и маркетплейсам это имеет последствия и для самих пользователей: люди-потребители постепенно отучаются думать, выбирать, анализировать – видимо, считают, что за них все решат алгоритмы маркетплейса или агрегатора.
Решать алгоритмы, безусловно, могут, но насколько это выгодно пользователям? Как и в случае с навигаторами, которые иногда показывают не кратчайший путь, а альтернативный, более долгий (с целью якобы разгрузить основное направление), роботы маркетплейсов могут предлагать не те товары, которые нужны пользователю, а их аналоги, более выгодные для самой компании. Так, например, в сентябре 2019 года стало известно, что торговый гигант Amazon перенастроил поисковые алгоритмы своего сайта так, чтобы продавать наиболее высокомаржинальные товары и собственные бренды в первую очередь. И что же? Эксперты и некоторые пользователи возмутились, но дальше слов дело не пошло, так как маркетплейсы и агрегаторы вообще не обязаны раскрывать принцип работы своих поисковых систем. Хотя в общем-то очевидно, что любая перенастройка поисковой системы может быть фатальна для тысяч поставщиков компании – ведь она может как продвинуть, так и «убить» практически любой товар.
Впрочем, не везде уберизация рынков (которая оборачивается их монополизацией) проходит без сопротивления. Французские водители, как и таксисты некоторых других стран, объявили войну Uber и в 2018 году вынудили компанию пойти на компромисс, показав сплоченность и силу. В Калифорнии, как уже знает читатель, в 2019 году агрегаторов такси вынудили на законодательном
