район, — сказал я ей. — Я посмотрю, что можно узнать о полетах.
Она кивнула, убедившись, что ее пристегнутый бейдж виден, и направилась к первому сотруднику.
— Узнай о ее сестре, — приказал я Грэму.
Он кивнул, и я принялся за работу, чтобы найти возможность вывезти Иззи из этого места.
* * *
Обычно я любил рассветы и возможности, которые они открывали, но сегодняшний был похож скорее на новый вариант освещения одного и того же проклятого дня. Мы находились здесь уже тридцать шесть часов, в то время как город вокруг нас погрузился в бедлам. Поступающие сообщения были ужасающими. В эвакуации нуждалось более ста тысяч человек, и ни один самолет не мог их вывезти. Если в ночь, когда мы прибыли в аэропорт, несколько рейсов успели улететь, то вчера все полеты были остановлены. Иззи вымоталась до предела и сейчас лежала на полу, используя рюкзак в качестве подушки, в самом безопасном, на мой взгляд, уголке временного посольства.
— Ты нашел нашей девочке рейс? — спросил Грэм справа от меня, не повышая голоса, пока я наблюдал за ее сном с расстояния в дюжину футов.
— Вроде того... — я хотел заменить рюкзак своей грудью, чтобы прижать ее к себе на последние несколько минут, которые у меня были. Наш брифинг с Уэббом час назад прошел именно так, как я предсказывал... и боялся.
— Это дерьмовый ответ, — проворчал Грэм, наморщив лоб.
— Ситуация хреновая... — это еще мягко сказано. — Они надеются получить разрешение сегодня, но пока они не откроют взлетно-посадочные полосы и не очистят их от людей, шансов выбраться почти нет.
— Почти? — он бросил на меня косой взгляд.
— Мы здесь не единственная американская организация... — я сложил руки на груди и снова запомнил ее лицо, отметив фиолетовые тени под глазами.
Грэм кивнул, уловив мой смысл.
— Понял. Она знает о своей сестре?
Я покачал головой, мой желудок опустился.
— Нет. И не узнает.
— Ты не расскажешь ей о блокпостах и о пулевых отверстиях в репортерах? — Грэм поднял брови, его темные глаза вспыхнули.
— Нет, — я сглотнул комок в горле, который, казалось, поселился там с тех пор, как Иззи приехала в страну. — Она никогда не сядет в самолет, если будет знать, что есть большая вероятность, что Серена не сядет. Мне оставалось только молиться и верить, что она войдет в самолет.
Нас пересадили на другое место. Иззи повернулась, ее глаза распахнулись и в считанные секунды нашли мои. Она всегда безошибочно определяла, где я нахожусь. Мои ребра были такими твердыми, что я наполовину ожидал, что они сломаются от боли в груди. Она медленно села, ее распущенная коса сползла на плечо, но она не улыбнулась. Что бы ни было на моем лице, это выдало меня, и она поняла, что что-то случилось. Как, черт возьми, я должен был это сделать?
— Пять минут? — спросил Грэм.
— Десять, — отозвался Торрес сзади нас.
— Десять, — согласился я, десяти никогда не хватит, но это все, что у нас было.
Грэм хлопнул меня по спине и ушел, направляясь к месту сбора. Я стоял там, не сводя с нее глаз, и пытался подобрать слова. Это было неправильно. Покинуть ее было неправильно, но я ни черта не мог с этим поделать. Приказ есть приказ. Мне надоело, что я ставил ее в положение, будто она никогда не сможет стать моей, в то время как она уже стала ею во всех смыслах.
Я подошел к Иззи, она стояла с торжественным лицом.
— Что случилось? — спросила она.
Положив руку ей на поясницу, я отвел ее в угол, где мог закрыть ее тело от взглядов работников посольства в надежде на несколько минут уединения.
— Мне нужно идти, — каждое слово разрывало на части мою душу.
Ее губы разошлись.
— Хорошо. Когда ты вернешься?
— Не вернусь.
Ее темно-карие глаза широко раскрылись.
— Нас перевели на другую позицию. Есть... — я сглотнул. — Есть места, где мы должны быть, и дела, которые мы должны делать... — даже если бы я мог сказать ей, во что я собираюсь ввязаться, я бы не стал. Беспокойство убьет ее. Все, что произойдет в ближайшие несколько часов, может изменить всю оставшуюся жизнь Иззи.
— О, — ее плечи опустились. — Это понятно. Я в безопасности, насколько это возможно, а твои навыки определенно пропадают зря, если ты болтаешься в аэропорту, — она подняла на меня глаза, выдавив улыбку, которую я видел слишком много раз за последнее десятилетие. Она дарила ее мне каждый раз, когда мне приходилось уезжать.
— Слушай меня внимательно, — я взял ее плечи в свои руки. — В три часа за тобой придут. Он среднего телосложения, с седой бородой, и он будет знать, как мы познакомились. У него не будет моего очаровательного остроумия, но он посадит тебя на самолет, чтобы ты улетела отсюда.
Она наморщила лоб.
— Нейт, отсюда самолеты не улетают.
— Даже если это так, этот улетит. Самолеты компании обычно летят куда хотят и когда хотят. Он доставит тебя в Штаты, — моя рука скользнула к ее шее. Ее кожа была такой мягкой.
Она моргнула.
— И у них есть место для меня?
— Ты помощница члена Конгресса. Поверь мне, они заинтересованы в том, чтобы ты вернулась домой как можно тише, — Иззи была пиар-кошмаром, который только и ждал, чтобы случиться.
— А Серена? — надежда в ее глазах меня просто убила.
— У него есть место для Серены. Для Таджа тоже, — пришлось пожертвовать всеми своими заслугами, но ее безопасность — вот что имело значение. — Если твоя сестра не вернется к трем часам, тебе все равно придется сесть на самолет... — я заглянул ей в глаза, желая, чтобы она согласилась, чтобы хоть раз была уступчивой.
Ее подбородок откинулся назад, когда она открыла рот, и я провел рукой по ее подбородку, проведя большим пальцем по мягким губам.
— Пожалуйста, Иззи. Ты должна уехать. Это будет самое трудное, что ты когда-либо сделаешь. Но ты должна сесть на самолет, — я наклонился так, что наши лица оказались в нескольких сантиметрах друг от друга, и погладил ее по затылку. — В конце концов аэропорт сдадут, и меня здесь не будет. Ты должна уехать отсюда. Мне нужно, чтобы ты уехала.
— Я не могу ее бросить, — прошептала она, ее голос срывался.
— Можешь. Ты уедешь, — она бы этого хотела, если бы была жива.
— Я не могу бросить тебя... — она покачала головой.
— Тебе и не нужно, ведь это я всегда ухожу.
— Я могу подождать еще один день, — запротестовала она, хватаясь за мои руки.
— Ты не можешь... — я прикоснулся
