загораживая телевизор.
Наши глаза встречаются, но он продолжает молчать. А все мои заготовленные слова вылетают из головы, и я просто расстегиваю пуговицу на брюках, позволяя им упасть к ногам. Шон внимательно следит за моими действиями и продолжает молчать. Тогда я даю себе волю и медленно сажусь ему на колени сверху. Его ладони, скорее рефлекторно, нежели намеренно, опускаются на мои бедра.
Губы находят его в легком поцелуе. Немного раскачиваясь бедрами, я прокладываю дорожку крошечных поцелуев от его уха к шее. Его тело напрягается.
Мне только нужно почувствовать тепло, нужно почувствовать себя желанной, знать, что между нами ничего не изменилось, знать, что он все еще рядом со мной, хочет меня.
Из него вырывается стон, он сжимает мои бедра сильнее, и притягивая к себе рукой за шею, целует по-настоящему. Я прижимаюсь к нему всем телом, ощущая его возбуждение.
Ну же, Шон, возьми меня, покажи, как я важна для тебя, мысленно прошу я, запуская руки ему в волосы. Но он резко отстраняется, тяжело дыша.
– Давай поженимся. – хрипит он.
Мое тело мгновенно парализует, и я замираю. Рот открывается, но ни звука оттуда не выходит. Я просто…просто…
– Что? – слышу свой шепот.
– Да брось, неужели тебя удивляет мое предложение?
Знакомые раздраженные нотки в его голосе выводят меня из транса. В тело возвращается жизнь, и я соскальзываю с его колен рядом на диван, уставившись куда-то перед собой.
– Что? – снова повторяю, пытаясь придать смысл его словам.
– Давай поженимся. – повторяет он, поворачивая к себе мою голову за подбородок. – Я хочу, чтобы ты стала моей женой, Дана. Мы вместе уже шесть лет. Тебе не кажется, что это разумный шаг?
Не кажется ли?..Что?
Мне вдруг хочется оказаться, как можно дальше от него. Мне нужен воздух. Я встаю с дивна, обхватив себя руками. Глазами обвожу комнату, будто бы ища ответы на свое это странное состояние.
Свадьба. Он предлагает стать его женой.
– Ты серьезно? – недоумевая, бормочу я.
– Я привез тебя сюда. Думаешь, я бы сделал это, не будь я серьезен?
– Не пойму. – мотаю головой. – Еще сегодня утром ты злился, что я заставила тебя понервничать, а сейчас ни с того ни с сего предлагаешь выйти за тебя?
– Эти два факта никак не связаны. Я все еще злюсь на тебя.
– Но почему сейчас?
– А почему нет? Ты всегда была моей, Дана.
Я сглатываю, не до конца понимая, что происходит. Почему я не рада? Почему я не плачу, как все эти женщины, которые получает предложение руки и сердца? Почему от одной только мысли о свадьбе с Шоном мне хочется сбежать?
Мой телефон оживает в сумке у входа. Шон оборачивается, а я даже вздохнуть не могу, не то чтобы сдвинуться с места. Поэтому он сам идет к двери и достает телефон.
– Это твоя мама. – читает он с экрана и подходит ко мне.
Я делаю шаг назад, когда Шон протягивает мне телефон.
– Нет. – качаю головой. – Я не хочу сейчас с ней разговаривать.
Или вообще когда-либо.
– Не будь ребенком, Дана. Ответь.
Снова отрицательно мотаю головой. Он посылает мне неодобрительный взгляд и делает то, от чего у меня перехватывает дыхание – отвечает на звонок.
– Да, Элеонора.
Не могу поверить, что он только что это сделал.
– Нет, Дана сейчас не может говорить, она в душе.
Отдаленно слышу ее голос и снова возникает это желание спрятаться куда подальше.
Брови Шона взлетают вверх, и он переводит взгляд на меня.
– Да, сегодня вечером мы свободны. – говорит он, и я больше не могу стоять на месте.
Со всех ног бегу в ванную и закрываю за собой дверь. Нет. Нет. Нет. Слышу, как Шон чертыхается, а следом дергает ручку двери.
– Дана, открой. – раздается его раздраженный голос за дверью.
Нет. Я в жизни не открою эту дверь. Пусть идет с моей матерью сам, куда хочет. Я не выйду отсюда. Нет. Не могу. Не хочу.
– Не будь ребенком!
– Мне незачем с ней встречаться! – кричу я в ответ. – Ничего нового она мне скажет.
– Ты не можешь вечно избегать ее. Она же твоя мать. Не съест же она тебя.
– Ты прекрасно знаешь о наших с ней отношениях. – кричу я на дверь, сжав кулаки. – Да черт возьми, ты всегда был рядом, когда мы ссорились!
– Они с твоим отцом в Париже всего на два дня. Ты не можешь просто взять и вычеркнуть родителей из своей жизни.
Зарываюсь лицом в свои ладони. Я знала, что это рано или поздно произойдет. Знала, что они могут приехать в любой момент. Знала, что тень идеальной Элеоноры Эдвардс всегда будет преследовать меня.
Думай, Дана, думай.
Она не сможет испортить тебе жизнь за один вечер. Ты ей не позволишь. Ты больше не та маленькая девочка. Теперь ты далеко от нее. В Париже, с Шоном. Он прикроет тебя. Как всегда это делал. Он прав. Правильно?
– Ну же, Дана.
Всего один вечер. Они ведь твои родители. Ты больше не маленькая девочка. У тебя есть работа, есть парень. Ты справишься.
Стиснув кулаки, открываю дверь. Шон внимательно изучает меня.
– Я буду рядом. – наконец произносит он, и я верю ему, как верила все эти шесть лет.
4
Шон крепко держит меня за руку, когда мы входим в один из самых дорогих ресторанов Парижа.
Мои туфли на каблуке слегка жмут, а черное платье с высокими воротом сдавливает шею, так что мне все время приходится его поправлять.
Я выпрямила свои непослушные кудри, как сказал мне Шон, и подвела глаза. Но даже со всеми этими усилиями, уверена, что не смогу угодить Элеоноре Эдвардс. Мысленно готовлюсь к ее всевозможным недовольствам и крепче сжимаю руку Шона.
Ноги едва не подгибаются, когда замечаю своих родителей за самым дальним столиком у окна. От нервов к горлу подкатывает тошнота.
Наверное, даже хорошо, что я сегодня ничего не ела.
– Элеонора. – очаровательно улыбается Шон, отпуская мою руку и приветствуя мою мать.
Я чуть ли не падаю, теряя ощущение опоры. Хочется развернуться и бежать.
Мама встает вместе с отцом, и они оба приветствуют Шона. Затем очередь доходит до меня.
– Дана. – коротко кивает мне отец и садится за стол.
Мама вскользь оценивает мой наряд, и только после ее глаза находят мои. На лице появляется сдержанная улыбка.
– Привет, мам. – говорю я как можно непринужденнее, но внутри все сжимается под ее оценивающим взглядом.
– У тебя что-то с телефоном? – вскользь
