когда-нибудь закончатся или нет?!
Над головой возникает его лицо. В глазах — смесь ужаса и едва сдерживаемого смеха.
— Не двигайтесь, — звучит строго, но с явной иронией. — Сейчас спасу.
— Вот что вы за человек такой, Михаил? Нет чтобы, как все, искусственную поставить!
— А что не так? Вы же сами говорили, что елка красивая.
— Да я теперь до следующего Нового года буду вытаскивать иголки из волос!
— А нечего было геройствовать. Мне бы сказали. А вообще, пусть остаются, — это он имеет в виду иголки. — Окружающие должны знать, что имеют дело с фыркающим ежиком.
— Очень смешно. Может, все-таки присоединитесь к моему спасению и поднимите дерево?
Пока он, кривя губы от сдерживаемого смеха, освобождает меня из плена, я стараюсь держаться. Столько нелепостей за один день со мной никогда не происходило. Не праздник, а катастрофа.
Ладно. Елка готова, как я и обещала. И даже ничего не сломалось. Почти. Пора бы и кухню в порядок привести. Взгляд снова падает на встроенную посудомойку. Опускаю дверцу. Внутри царит идеальная чистота. Зато раковина забита кружками! Почему он современной техникой не пользуется?
Небольшая тарелка, досочка и нож отправляются внутрь. Туда же уверенно встают кружки. Управление не вызывает у меня никаких сложностей.
— Таблетки? — уточняю.
— Под раковиной.
Машина послушно загудела.
И вот когда елка уже полностью возвращена на место, а почти все иголки вытряхнуты из моих волос, из-под кухонной мебели начинает выползать то-ооненькая струйка воды. Затем вторая.
Оба замираем, ошарашенно наблюдая за катастрофой. Только этого еще не хватало!
Через мгновение по полу уже растекается небольшое озеро, на поверхности которого весело пузырится пена.
— Эм… Михаил, она у вас всегда так делает?
Мужчина вприпрыжку подскакивает к технике:
— Да какой там! Характер показывает! Мать ее!
И шагает в лужу.
Глава 9
ЛАЙМА
— Кажется, я не знал о существовании скрытого дефекта, — сухо констатирует Михаил. — Или дверной уплотнитель повредился, или засоры в системе, или же шланги изношены.
— Сразу видно — технарь, — комментирую я, но на самом деле роняю челюсть.
Антоша бы истерично бегал по кухне со словами: что теперь делать?! Нас затопит!
Михаил же спокойно останавливает «стирку», перекрывает воду и разбирается с машиной, в то время как тряпка в моих руках отчаянно впитывает влагу. Действия синхронизируются неожиданно легко. Колени касаются мокрого пола, плечи иногда соприкасаются.
— Потрясающий Новый год, да? — со смехом уточняю я.
— Что-то мне подсказывает, что все эти происшествия и ваше появление здесь как-то взаимосвязаны, — его губы странно кривятся, а мое лицо давно болит от сдерживаемых улыбок.
— Не может быть! Вам показалось, — и отворачиваюсь, чтобы скрыть искорки в глазах.
И вот, когда основной потоп устранен, а по кухне разложены для просушки несколько полотенец, наступает утомительная тишина. Надо бы музыку для праздничной атмосферы включить, что ли.
Легкая усталость приятно расслабляет. В воздухе, пахнущем хвоей, сыростью и лимоном, витает новое — незнакомое, но бесконечно теплое ощущение. И кажется, имя ему — уют. Даже строгие черты лица Михаила преобразились.
— Мы отлично справились, — оглядываю результат слаженной работы. — Настоящая команда. Следующая миссия — поиск сухих полотенец.
— Вон там лежат салфетки.
Мужчина указывает наверх.
Распахиваю третий шкафчик на кухне с намерением найти салфетки, но оттуда с легким шорохом мне на голову вываливается пакет макарон. Не простых, а в форме маленьких милых сердечек. Они рассыпаются по столешнице, как робкое признание. И их кто-то уже готовил!
— Так-так-так. Интересный выбор, — поднимаю на Михаила удивленный взгляд. — Почему у вас макароны… романтические?
— А я мужчина с широким кулинарным диапазоном, — авторитетно звучит невозмутимый ответ. Как ему удается шутить «серьезно»? То, что он шутит, не вызывает сомнений: лицо смягчается: — И братом с непревзойденным чувством юмора. Это от него сувенир. Подкалывает.
От этих слов и абсурдности всех наших приключений смех вырывается уже громко, безудержно, заливая всю кухню. Я так и стою после предпраздничного хаоса, утопая в мягких домашних мужских шортах, затянутых на талии, и огромной футболке, свисающей до середины бедра. Растрепанные волосы падают мне на лицо, босые ноги осторожно ступают по разложенным на полу полотенцам. В зеркальном фасаде холодильника мелькает отражение — маленькая, почти миниатюрная фигурка, выглядывающая из-под груза мужской одежды.
Михаил, кстати, тоже переоделся в спортивные штаны и простую черную футболку и выглядит уютным и даже домашним.
— Ладно, командир, — вернувшийся деловой тон мужчины обрывает молчание. — Что делаем с нашим продуктовым набором для выживания?
Взгляд мой скользит по скромной тарелке. Кстати! Там же около макарон какая-то стеклянная баночка была! Заглядываю: так и есть! Соус! Сливочно-чесночный! Нормально, ко всему подходит!
Беру в одну руку соус, в другую — упаковку с аппетитными сердечками.
Михаил, сверкая глазами, неожиданно оживляется и щелкает пальцами в воздухе:
— В морозилке есть что-то из морепродуктов! Сто процентов осталось!
— О! Да мы шикуем сегодня!
Действительно! Обнаруживаю замороженные креветки и морской коктейль. Да еще и горстку ягод. Роскошь какая!
— Сейчас за пятнадцать минут организуем праздничный ужин! — торжественно объявлю я.
Морепродукты отправляются на сковороду, макароны-сердечки весело прыгают в кипящую подсоленную воду. Вскоре все перемешиваю, добавляю соус и сыр. Вдыхаю манящий аромат. Ммм… Перфекто!
Я даже чай успеваю сделать! В заварнике рождается волшебный ароматный эликсир: ягоды и лимон создают потрясающее сочетание. И вуаля!
— Если поставить цель — можно собрать ужин из воздуха, — бросаю через плечо, пока пальцы с помощью лопатки ловко перемешивают содержимое сковороды.
— Вот это я в шоке, — раздается сзади заинтересованный голос. — Готов умять всю сковородку!
Михаил послушно помогает накрывать на стол: его крупные ладони аккуратно расставляют тарелки. Только теперь в воздухе щедро разливаются безмятежность и нотки настоящего праздника.
— Приглашаю вас к столу, мой спаситель, — довольно демонстрирую украшенный стол. Я б еще и свечку поставила, ну да ладно. У нас ведь не романт и к. Хватит сердечек в тарелке.
— Паста потрясающая, — хвалит хозяин, жмурясь от удовольствия. — Вы талант, Лайма.
Приятно смотреть, как Михаил уплетает за обе щеки.
— Ой, а время-то сколько?! — спохватываюсь я.
— Почти полночь. Включаем телевизор!
Громкий бой курантов извещает о начале Нового года.
— Пусть все несчастья останутся в уходящем! — желает нам обоим Миша и протягивает мне чай.
Я делаю глоток горячего кислого напитка, и на меня снова обрушивается горечь. Нужно просто не думать об этом. Это ведь… все. Антон мне теперь чужой человек. Я никогда не забуду его страстный шепот и то, что он был с другой. Не соображаю пока, что у меня внутри. Наверное, я должна страдать, чувствовать боль, молчаливо сокрушаться
