Оно подчеркивало талию, мягко ниспадало по бедрам, делая фигуру стройнее и элегантнее. Туфли оказались на удивление удобными. Я нанесла легкий макияж, а волосы уложила в небрежный, но стильный узел, выпустив несколько завитков вокруг лица.
Ровно в восемь под окном тихо просигналил глубокий бархатный звук клаксона. Выглянув в окно, я совсем не аристократично присвистнула. У тротуара стоял длинный автомобиль классических линий, окрашенный в матовый черный цвет. Стекла были затемнены. Рилан, уже в идеальном черном смокинге (под которым виднелась рубашка того же изумрудного оттенка, что и мое платье!), вышел из водительской двери и открыл пассажирскую.
Я спустилась, чувствуя себя Золушком, только вместо тыквы — крутая тачка, а вместо кучера-крыса — мой гениальный, немного загадочный и очень опасный «жених».
— Ты выглядишь… потрясающе, — произнес он, и на мгновение в его глазах промелькнул искренний восторг. — Моя прекрасная фиктивная невеста.
— Спасибо, ведьма-крестная, — усмехнулась я. — Ты тоже неплох.
Рилан рассмеялся и помог мне сесть в роскошный салон автомобиля. Город, празднично освещенный, проплывал за темными стеклами. Напряжение странной встречи, ледяной взгляд Тареуса — все осталось позади. Сейчас было только предвкушение бала и азарт от нашего безумного плана.
Мы ехали навстречу вечеру, где нам предстояло сыграть первую партию в нашей «шахматной» игре. И пусть Аманда Деврил подавится завистью. Пусть Тареус Лейн скрипит зубами. Мы сияли. Мы были вместе. И наш фиктивный союз ощущался слишком настоящим.
Глава 8
Бал устроили в зале городской ратуши. Высокие своды тонули в полумраке, гирлянды из живых лилий оплетали колонны. Освещение приятно сочетало современные артефнические возможности и иллюзию старины.
В центре зала была выделена огромная, сияющая, как черный лед, танцплощадка, вокруг которой располагались столики с бархатными скатертями и низкими диванами.
Городской оркестр играл что-то ритмично-волшебное на струнных и флейтах. Музыка лилась волнами, заполняя пространство. Воздух пах дорогими духами, шампанским и легкой магией.
Мы с Риланом застыли наверху парадной лестницы. В зале уже было немного тесно от гостей: ведьмы, ведьмаки, фамильяры, люди и даже некоторые вампиры, удостоившиеся чести быть приглашенными на бал по случаю дня рождения города.
Я была здесь второй раз: впервые заглянула в год приезда, разведкой. Мы с девчонками тогда не оценили весь этот пафос. Да я и сейчас не очень-то его понимала, но теперь со мной рядом был Рилан. Это сильно влияло на восприятие праздника.
В этот раз, вместо буйного сарказма, я просто умилилась, когда ведьма в платье с закосом под средневековое, достала из крошечной сумочки, привязанной к запястью, тонкий сотовый телефон, чтобы прочитать сообщение. А сидящий за столиком мужчина, в пиджаке или смокинге с высоким старинным воротником, разговаривал с соседом, активно листая при этом планшет.
Распорядитель в безупречном фраке поднял руку. Его голос, усиленный магией, разнесся по залу, заглушая на мгновение музыку и гул голосов:
— Ямира Гилсон и Рилан Шелдон!
Полная тишина, естественно, не наступила. Но мне показалось, будто я села на ежа — огромного, злого и колючего. Десятки пар глаз — острых, оценивающих, любопытных — устремились на нас с разных концов зала. Не вся толпа разом, к счастью, а именно отдельные, цепкие фокусировки. Ведьмы Городского ковена, рассеянные среди гостей, словно хищные птицы в засаде, отметили наше появление. И мы им явно не нравились, по крайней мере я. Это же хороший знак? Если Аманда поделилась со своими подругами, рассчитывая на их поддержку и сочувствие, значит, она признала во мне достойную соперницу? Вот только почему этой женщине просто не уступить мне Рилана?!
Объект интереса сразу двух ведьм с невозмутимым видом дождался, пока я возьму его под руку. Спускались мы медленно, я старалась держаться прямо, хотя внутри слегка потряхивало от волнения. У меня это было первое столь пафосное появление на публике. Изумрудное платье струилось по ступеням. Черный смокинг и изумрудная рубашка моего кавалера идеально с ним гармонировали.
Среди множества лиц я узнала профессора Торнхилл. Она стояла у одной из колонн, облаченная в строгий наряд глубокого синего цвета, с высоким воротником. Выглядела карга, как всегда, подтянуто и несколько сурово. Ее взгляд равнодушно скользнул по нашей паре.
Рилан легко нашел нам свободный столик — не самый центральный, но с хорошим обзором. Придвинул мне стул и на миг коснулся пальцами моей спины сквозь тонкую ткань платья. Искра. Маленькая, но заметная.
— Выпьем за начало игры? — предложил он, ловко поймав взгляд официанта с подносом шампанского.
Его серые глаза в полумраке зала казались темнее, глубже, с едва уловимым огоньком азарта.
— За начало, — кивнула я, чокаясь.
Пузырьки щекотали нос. Шампанское было идеально холодным, сухим.
Музыка сменилась на медленную, чувственную мелодию. Рилан встал, протянул руку.
— Позволите вас пригласить, мисс?
Я едва коснулась пальцами его ладони. Теплой, сильной, надежной. Он повел меня на танцпол — уверенный, гордый, с высоко поднятой головой. Я, как могла, старалась соответствовать.
Его рука легла на мою талию — твердо и властно. Я выразительно приподняла бровь, Рилан загадочно усмехнулся. Моя ладонь накрыла его плечо. Собственнический жест, подчеркивающий право обладания. Пусть и фиктивное, плевать…
Классические па в исполнении Рилана дышали энергией и сдержанной силой. Он вел легко, предугадывая мои движения. Наши тела синхронно реагировали на повороты, на смену ритма. Его дыхание иногда касалось моей кожи у виска, когда мы сближались. Мои пальцы непроизвольно сжимались на его плече. В голове шумело от музыки, от шампанского и от пряно-древесного запаха парфюма…
Тело отзывалось на заигрывающие полунамеки. Я уже не понимала, где кончался танец и начиналось взаимное притяжение. Мы кружились в полумраке, в сиянии иллюзорных огней, и весь зал, все эти осуждающие или любопытные взгляды, казались далеким фоном.
После танца я слегка запыхалась с непривычки, щеки полыхали. И когда мы вернулись к столику, Рилан подал мне бокал воды. Взгляд у него был пристальным, чуть затуманенным. Он что-то хотел сказать, но в этот момент голос распорядителя снова прокатился по залу:
— Элеонора и Тареус Лейн!
Мы обернулись к лестнице. По ней спускалась пара, но взгляд сразу привлекала женщина — яркая, как тропическая птица. Платье насыщенного, почти ядовитого цвета фуксии, с глубоким вырезом и открытой спиной. Темные волосы уложены в якобы небрежную, но на самом деле очень сложную прическу. Выразительное лицо, на котором прожитые годы отразились уверенностью и жизненным опытом.
Рядом с ледяным Тареусом его жена казалась живым пламенем. Она улыбалась, кивая знакомым, ее движения были плавными, исполненными достоинства.
Лейны сошли вниз, растворившись в толпе.
Музыка заиграла что-то быстрое, энергичное.
