вспыхивает его ответная, такая искренняя, такая теплая улыбка, от которой у меня по всему моему телу разливается волна счастья.
— Тогда приготовься, Алина, — его голос звучит нежно, но в нем слышится сталь.
— К чему? — успеваю подумать я.
И в этот момент меня пронзает.
Не боль. Не страх. А чистая, концентрированная, всепоглощающая сила.
Его сила.
Магия Рейнара.
Она врывается в меня не просто потоком — ревущей, огненной рекой, заполняя каждую клеточку, каждую жилку этого тела.
С одной стороны, мне невыносимо больно. Я чувствую, как его драконье пламя, его первобытная магия выжигает из этого тела последние, самые глубокие, самые темные остатки того, что связывало его с Нортоном.
Выжигает эхо его прикосновений, его проклятие, саму память о его власти. Это похоже на то, как раскаленным железом прижигают рану, чтобы остановить заразу. Больно, но необходимо.
А с другой стороны… сквозь эту боль я чувствую нечто иное. Невероятное, пьянящее, всепоглощающее тепло. Я чувствую, как наша с Рейнаром связь, эта тонкая изумрудная нить, становится толще, прочнее, превращаясь в сияющий канат.
Я чувствую, как он передает мне не просто свою силу — он делится со мной своей жизнью, своей сутью, своим драконьим огнем.
Не ожидавшая этого, я даже пугаюсь.
— Рейнар, не надо! Ты же… ты же себя ослабишь! — пытаюсь я его остановить, но он не слушает.
Он продолжает вливать в меня свою силу, и я чувствую, как становлюсь к нему так близко, как никогда не была ни с кем другим. Ближе, чем можно представить.
Мне кажется, будто наши тела, наши души сплетаются в одном страстном, неистовом, огненном объятии. Это больше, чем поцелуй, больше, чем танец. Это — слияние.
Вихрь из синего и зеленого пламени, из звездного света и лунных искр. Его сила и моя воля, его ярость и моя нежность, его древняя мощь и мое отчаянное желание защитить.
Теперь, мы — одно целое. И в этом единении — такая невероятная, такая всепоглощающая страсть, что у меня перехватывает дыхание, и я забываю обо всем на свете.
И в тот самый момент, когда боль, смешанная с экстазом, становится почти невыносимой, когда кажется, что я вот-вот растворюсь в этом сияющем вихре… все прекращается.
Наступает тишина. И долгожданное, невероятное облегчение.
Боль уходит.
А вместе с ней уходит и что-то еще.
Что-то темное, чужое, что всегда гнездилось в самых дальних уголках этого тела. Я чувствую, как последние остатки Айлин, ее страха, ее ненависти, ее боли, окончательно покидают эту оболочку.
И мне даже кажется, что это не было чем-то плохим. Это было скорее… освобождением. После всех тех мучений, на которые обрек ее Нортон, она, с моей помощью, отомстила своему палачу и наконец-то смогла уйти. Уйти спокойно.
Навеки.
Я в легкой панике замечаю, что образ Рейнара в моем сознании пропал. Но прежде чем паника успевает перерасти в страх, я чувствую… что слабость прошла.
Теперь я снова могу дышать. А еще, я слышу голоса — четко, ясно.
Я могу управлять своими руками, своими ногами. Я могу управлять этим телом. Не говоря о том, что теперь я по-настояшему воспринимаю это тело СВОИМ. Будто я в нем родилась.
Хотя… в какой-то степени именно это только что и произошло.
Я открываю глаза.
Первое, что я вижу — три склонившихся надо мной, до смерти перепуганных лица. Тиарен. Корвус. И тот самый таинственный исследователь.
— Алина! — выдыхает Тиарен с таким облегчением, что, кажется, готов расплакаться. — Ты очнулась! Слава всем богам, ты очнулась!
— Она дышит! — с не меньшим облегчением констатирует Корвус, хотя и старается сохранить невозмутимый вид.
Я смотрю на их взволнованные лица, и по моему телу разливается волна теплой, искренней радости.
Эти люди… они стали моей семьей.
Я растерянно улыбаюсь, но в этот момент их фигуры заслоняет другая. Более высокая, более могущественная.
Рейнар.
Он стоит надо мной, и на его лице — буря эмоций. Усталость, облегчение, нежность… и что-то еще, очень глубокое, очень личное. Он медленно опускается на одно колено рядом со мной, берет мою руку в свою, и его прикосновение обжигает, как и прежде, но теперь в этом огне нет боли. Только тепло.
— Ну как ты, Алина? — его голос звучит тихо, но в нем столько силы, столько нежности. — Как чувствует себя моя истинная?
Я смотрю в его темные, как ночное небо, глаза, в которых теперь плещутся изумрудные искры моей магии, и с улыбкой, полной счастья и облегчения, отвечаю:
— Прекрасно, Рейнар. Лучше, чем когда-либо.
Эпилог 1
Примерно полгода спустя
Я стою на холме, с которого теперь открывается вид не на захудалую деревушку, а на кипящий жизнью, разрастающийся городок.
За последние полгода Нортвуд изменился до неузнаваемости.
Там, где раньше был пустырь, заросший бурьяном, теперь гордо дымит труба нашей новой маслобойни, а рядом с ней, в длинном каменном здании, располагаются сиропные цеха, где в огромных медных чанах варится сладкое золотое лакомство.
Воздух пропитан ароматами, от которых у любого гурмана потекли бы слюнки: запах жареной кукурузы, сладкой карамели, пряностей.
Наши кукурузные хлопья и попкорн произвели самый настоящий фурор! Сначала их с опаской пробовали только местные ребятишки, а теперь караваны с этими лакомствами уходят во все уголки герцогства. Мне недавно вернувшийся купец рассказывал, что сын какого-то важного барона теперь отказывается есть на завтрак что-либо, кроме наших «хрустящих золотых лепестков с молоком».
Мы даже наладили производство цукатов из тыквы и острого кукурузного релиша — пикантной закуски, которая, к моему удивлению, стала пользоваться дикой популярностью в тавернах.
Но настоящим прорывом, стала, конечно же, косметика.
После того, как Рейнар привез мне ту шкатулку от Матильды, все изменилось. Ее печать с подснежником на наших изящных баночках оказалась круче любой королевской грамоты.
Знатные дамы, видя, что сама герцогиня-мать пользуется нашими кремами, тут же забыли про все слухи и проклятия и выстроились в очередь. Спрос был таким, что мы едва успевали производить новые партии.
А наш план с «охотой на подделки» сработал на все сто!
Объявленная награда — трехмесячный запас нашей, в мгновение ока ставшей престижной, косметики — превратила бедные слои населения в самую эффективную службу по борьбе с контрафактом. Люди охотились за теми, кто пытался продавать поддельные крема, и с радостью сдавали их страже, чтобы получить свой заветный приз.
Подделки очень быстро сошли на нет. А потом нам и
