вовсе удалось выйти и на тех, кто их производил.
Как и предполагал Тиарен, ниточки привели нас к нескольким особо недовольным и жадным представителям целительских гильдий из соседних городов, которые решили, что мы отбираем у них хлеб.
Самое удивительное, что когда Матильда узнала, что какие-то там лекаришки посмели подделывать продукцию, на которой стоит ее личный знак, очерняя тем самым имя Грандов, она пришла в такую ярость, что лично распорядилась арестовать этих интриганов и бросить их в самую глубокую и темную темницу. Она восприняла это как собственное оскорбление. После этого на нашу косметику уже никто не смел даже косо посмотреть.
Я смотрю на растущий городок, на дымящиеся трубы наших цехов, и на душе у меня — тепло и гордость. Мы смогли. Мы сделали это.
Изменился не только Нортвуд. Изменились и его жители. Теперь, проходя мимо бескрайних, уходящих за горизонт полей, я вижу не унылые посадки «еды для скота», а золотое море кукурузы и россыпь оранжевых тыкв.
Люди, которые раньше гнули спины на этих полях от безысходности, да и просто потому что так привыкли, потому что не знали другой жизни, теперь работают с гордостью. Теперь они не бедные крестьяне из заброшенных земель. Они — уважаемые мастера, производящие востребованные товары.
Они знают, что их труд ценят, что их продукты приносят радость и пользу. И эта уверенность, это чувство собственного достоинства светятся в их глазах.
Я и сама никогда бы не подумала, что мне удастся так кардинально изменить представление людей об этих, казалось бы, таких простых продуктах. Превратить их из пищи для бедняков и скота в желанные деликатесы, которые закупают даже в самых дальних и богатых регионах страны.
Хотя, конечно, сложностей на нашем пути тоже хватило. Особенно после той роковой ночи, когда все наши планы, все наши надежды чуть не сгорели в огне и не были похоронены под тоннами камня…
Об этой ночи я до сих пор вспоминаю с двойственными, почти противоречивыми чувствами.
С одной стороны, это был самый жуткий, самый страшный кошмар в моей жизни. Ночь, когда я несколько раз была на волосок от смерти, когда столкнулась лицом к лицу с первобытным, безумным злом.
А с другой… эта ночь стала отправной точкой в начале моей новой, настоящей жизни в этом мире. Ночь, когда я обрела собственную магию. Ночь, когда я поняла, что моя связь с Рейнаром — не просто формальность, а нечто гораздо большее. Ночь, когда я окончательно перестала быть просто Алиной, попавшей в тело Айлин, и стала… собой.
Я до сих пор помню, как через пару дней после всего этого ужаса, когда я только-только пришла в себя, мы с Тиареном и Горгоном отправились расследовать те странные взрывы, которые слышали в деревне перед нападением Нортона.
Мы нашли несколько воронок, разбросанных по Нортвуду, и Тиарен, поколдовав над ними, обнаружил остатки каких-то едких реагентов. По обрывочным, испуганным рассказам очевидцев мы поняли, что бочки с горючей смолой, которые мы нашли раньше, были, по сути, лишь отвлекающим маневром. Дешевым, но эффективным трюком. Даже если бы этим предателям удалось их взорвать и поджечь лес, остановив караваны, это было лишь верхушкой айсберга.
— Это диверсия. Причем, хорошо спланированная. — сказал тогда Тиарен, и его лицо было мрачнее тучи. — Судя по всему, кто-то хотел добиться паники, чтобы потом нанести удар. И что-то мне подсказывает, что под него бы точно попал наш новый цех.
У меня тогда кровь в жилах застыла. Этот подлец Вилфорд хотел уничтожить все, что мы с таким трудом создавали, в самом зародыше.
Хоть у нас и не было прямых, стопроцентных доказательств того, что это дело рук барона, для Рейнара этого все равно было более чем достаточно.
Он и так был взбешен выходками Вилфорда, его наглостью, его войсками у границ (которые, видимо, и должны были довершить начатое, но в какой-то момент испугались — скорее всего, заметив подлетающий к Нортвуду отряд Рейнаровских «Когтей»). Именно поэтому, Рейнар не стал играть в долгие дипломатические игры. Его месть была быстрой, изящной и абсолютно беспощадной.
Он отправил барону официальное приглашение в свой замок, под предлогом того, что он якобы готов обсудить финальные условия продажи Нортвуда. У меня до сих пор перед глазами стоит яркая картина как Рейнар скрежетал зубами от одной только мысли, что ему придется сделать вид, будто он готов отдать этому ничтожеству даже клочок своей земли.
И этот жадный, самодовольный индюк, конечно же, клюнул на наживку. И, едва карета барона въехала во внутренний двор замка, его тут же «приняли» Корвус и «Серебряные Когти». Без лишних слов, без церемоний. Просто скрутили и бросили в самую глубокую и сырую темницу герцогского замка. Где были только крысы и скучающий мастер пыток…
А там… там, как мне потом рассказывал Корвус, с ним уже «поговорили по душам». И барон, столкнувшись с методами дознания драконьей гвардии, рассказал много интересного.
Например, как ему вообще пришло в голову провернуть вс. эту операцию с поджогом. Оказывается, что поприсутствовав на Скорбном Пиру и воочию увидев сражение Нортона с Рейнаром, он смекнул, что если он все обставит так, будто во всем виноваты вернувшиеся оборотни, желавшие мести, на него никто даже не подумает. Он даже специально выбрал для своей диверсии ночь Кровавой Луны, которая, по слухам, является для оборотней особенно важной и символичной. Заранее, через подставных людей (от которых он потом, разумеется, избавился, чтобы не оставлять свидетелей), он тайно закопал по всему Нортвуду несколько бочонков с особыми алхимическими реагентами, которые можно было бы активировать удаленно — что-то вроде бомб с дистанционным управлением, как я это поняла.
Так что те взрывы, которые мы слышали, были действительно его рук делом.
Барон хотел посеять панику, и, пользуясь ей, «прийти на помощь» как добропорядочный сосед, разрушив, между делом наш главный цех. А заодно, окончательно убедив Рейнара, что Нортвуд — проклятое, безнадежное место, которое нужно как можно скорее продать.
Какой же этот Вифорд циничный мерзавец! Просто Макиавелли местного разлива!
Когда из барона выбили это признание, Рейнар, по словам Корвуса, был в таком бешенстве, что его едва удалось удержать от того, чтобы тот не сжег все владения Вилфорда одним махом.
Но он придумал для него наказание куда более изощренное. И куда более справедливое.
Рейнар не стал казнить Вилфорда. Это было бы слишком просто и быстро. Вместо этого, Рейнар добился того, что барона лишили титула, всех земель и всего состояния.
