А потом… потом он отправил теперь уже бывшего барона Вилфорда и всю его изнеженную семью в ссылку.
В Нортвуд.
С одним-единственным условием: они будут жить здесь как простые крестьяне, зарабатывая себе на хлеб собственным трудом. На тех самых полях, которые они так презирали. Выращивая ту самую кукурузу и тыкву.
Лучшего наказания и придумать было нельзя. Заставить его своими руками взращивать то, что он так ненавидел и пытался уничтожить. Это была настоящая поэтическая справедливость в драконьем исполнении.
И теперь, глядя на процветающий Нортвуд, я иногда вижу его, бывшего барона, работающего в поле. Его лицо, некогда лоснящееся от жира и самодовольства, теперь осунулось, обветрилось, покрылось потом. И каждый раз, когда я это вижу, я не могу сдержать тяжелого вздоха.
Да, это была страшная ночь. Но она расставила все по своим местам. И показала, что даже из самой глубокой… ямы… всегда есть выход. Если у тебя хватает упрямства и веры в то, что ты делаешь.
И, раз уж зашла речь про Багровую Луну…
Как оказалось, это небесное явление, под которое барон Вилфорд решил устроить свое представление, не так просто считалась для оборотней священным и особенным.
Его же дожидался и сам Нортон со своей стаей.
Багровая Луна была их единственным шансом снять древние печати с Гробницы Первородных и добраться до силы предков, которая, по их верованиям, должна была достигнуть своего пика именно в эту ночь.
Теперь я понимаю, почему он так надолго затаился после того, как Рейнар выгнал его из Нортвуда. Он не просто прятался. Он ждал. Ждал своего часа, своего звездного… правда, в нашем случае, скорее, лунного часа.
Нортон не мог рисковать, не мог позволить себе провалить новую попытку. Это был его последний и единственный шанс на возрождение былого могущества своего клана.
Именно об этом нам и поведал тот самый таинственный исследователь, когда все, наконец, утихло. Он рассказал, что сам долгое время пытался отыскать гробницу, чтобы опередить Нортона. Но, когда он понял, что самому ему не справиться, он решил пойти на отчаянный шаг. Использовать свои уникальные магические способности и внедриться в стаю Нортона.
Да-да, когда после той битвы все немного утихло, нашего молодого оборотня, который спас меня от участи стать жертвой в той гробнице, «пригласили на беседу» к Рейнару. И там ему пришлось снять свою магическую маскировку и открыть свое настоящее лицо.
И это было еще одно потрясение в копилку того безумного дня.
Никакого невзрачного юноши не было и в помине. Перед Рейнаром и Корвусом предстал молодой человек, лет двадцати пяти, не больше. Высокий, стройный, с тонкими, аристократическими чертами лица. Его темные волосы были тронуты несколькими серебряными прядями на висках, что придавало ему вид умудренного опытом ученого.
Но самое поразительное — это его глаза. Серебристо-серые, как зимнее небо перед рассветом, умные, внимательные, и с какой-то затаенной печалью в глубине. В этом он даже был чем-то похож на Тиарена.
Говорил исследователь тихо, но четко, взвешивая каждое слово. И звали его Кассиан Верис.
Он особо и не скрывал ни своих мотивов, ни того, чем занимался в Нортвуде. Оказалось, он состоял в особой, секретной группе исследователей — Королевском Архиве Реликтов, которые служили лично королю и работали с наследием прошлого.
Я слушала рассказ Кассиана и у меня в голове не укладывалось. Что⁈ Королевский шпион-археолог? Секретная служба по поиску артефактов? Это что за Индиана Джонс на службе его величества?
Нет, этот мир определенно не перестает меня удивлять.
Оказалось, их интересовали не только исторические артефакты как таковые, сколько заключенные в них знания — забытые заклинания, древние ритуалы, утраченные технологии.
— Та маскировка, благодаря которой каждый из вас, глядя на меня, «узнавал» во мне своего соседа или старого знакомого, — объяснял тогда Кассиан своим спокойным, ровным голосом, — это как раз одно из таких забытых заклинаний прошлого. Незаменимая штука для нашей работы.
Я помню, как Рейнар, выслушав его, нахмурился.
— К чему тогда была вся эта комедия? — спросил он тогда. — Почему, если ты работаешь на королевский двор, нельзя было прийти ко мне, как к правителю этих земель, с официальным указом от короля? Мы бы оказали всю необходимую помощь.
Кассиан Верис тогда вежливо, но твердо ответил:
— Простите, Ваша Светлость, но это личное распоряжение Его Величества. О подобных реликвиях должно знать как можно меньше людей. И в первую очередь, речь идет именно о людях высокого положения.
— Что? — Рейнар тогда даже бровь вскинул от удивления.
— Все очень просто, — пожал плечами Кассиан. — Крестьян, как правило, мало интересуют древние гробницы, забытая магия. Для них это просто сказки. На крайний случай какая-то древняя ерунда, с которой должны разбираться всякие ученые, тогда как для них важнее собрать урожай. А вот знать совсем другое дело. Как только кто-то из них прознает, что на их землях таится нечто настолько могущественное, чаще всего начинается полнейший хаос. Кто-то может решить забрать это себе ради наживы. А кто-то… кто-то вполне может решить использовать эту силу в своих целях. Например, чтобы захватить земли соседа или, чего уж мелочиться, сразу корону. Чем меньше искушений, тем спокойнее в королевстве. Такова политика двора.
И в его словах была своя, пусть и циничная, но железная логика. Я и сама успела убедиться, на что способны местные аристократы ради власти.
Однако, была в этой истории и еще одна проблема. Кассиану не давал покоя вопрос — как так оказалось, что группа Нортона вышла на след запечатанной в Нортвуде Гробницы примерно в одно время с ним. Выврд напрашивался сам собой: предательство. Скорее всего, в рядах их исследовательской группы завелся доносчик.
Из-за чего, Кассиан оказался связан по рукам и ногам. Это была еще одна причина, по которой, находясь в Нортвуде, он был вынужден действовать еще более скрытно, не доверяя никому.
Однако, для меня этот нюанс, эта случайная составляющая, стала той самой спасительной соломинкой, которая позволила вырваться из лап Нортона в самый последний момент.
Впрочем, для Кассиана было полнейшим шоком известие о том, что, с одной стороны, леди Айлин оказалась истинной Нортона, а с другой — в ее теле находится другая душа.
Когда после той битвы все утихло, они с Рейнаром заключили, как я это назвала про себя, «джентльменское соглашение». Кассиан пообещал не докладывать королю всю правду о случившемся — о том, что на землях герцога чуть не развязалась новая война, о том, что его
