и предателей. Их волосы тщательно расчесали, лица чисто вымыли, а следы гниения скрыли белилами. Биру не боялся мертвецов, но в том же Одэ сам видел, как женщины замка мыли головы и приводили их в порядок, прежде чем наколоть на пики. Воспоминание заставляло сгибаться от тошноты.
На входе в город среди объявлений Биру рассмотрел забавное: огромную надпись «ТЭНГУ И ДРУГИМ ЁКАЯМ БЕЗ ПРОПУСКА ВЫСШЕЙ КАНЦЕЛЯРИИ ВХОД ЗАПРЕЩЕН!». Очевидно, Нагару, в отличие от Райко, налаживание добрососедских связей с Изнанкой не заботило.
Пленники успели увидеть город и его знаменитый замок, сложенный из синеватого камня и щедро украшенный золотыми змеями и драконами. Несколько путаных кругов высоких каменных стен и рвов окружали его, как кольца змеи вокруг ее гнезда. Клинки спустили пленников на землю, связали так, чтобы те могли лишь семенить, и накинули на головы мешки: к даймё их повели тайными ходами.
– Благодарю вас, Эгири-сан, – проговорил незнакомый голос. – Дальше их поведем мы.
– Нагара-сама велел мне лично доставить пленников к нему, – возразил Тонбо Эгири с нажимом. Первый голос терпеливо ответил:
– Нагара-сама велел освободить вас от сопровождения пленников. Он просил передать свою благодарность и отпустить вас на заслуженный отдых.
Биру мог поклясться, что чувствует, как кипит Тонбо Эгири, которому оставалось лишь подчиниться и передать добычу в чужие руки. Судя по частым тычкам, приказывавшим повернуть то влево, то вправо, их вели путаными, длинными переходами. Биру успел вспотеть и устать. Наконец грубые руки поставили его на колени, освободили от мешка на голове и снова толкнули в спину, заставляя уткнуться лбом в песок. Казалось, нет ничего, кроме рези в стянутых запястьях и ветерка, касавшегося шеи, на которую скоро упадет клинок. Хотя с чего он взял, что Нагара даст им такую хорошую смерть?
Впереди что-то мягко щелкнуло. Соба справа от Биру сел на колени и распрямился. Никто его не одернул и не остановил, и Биру понял, что щелкнул веер, приказывая им поднять головы. Их привели на небольшую площадку под открытым небом, обнесенную толстыми стенами, и усадили на белый песок – сирасу, место для подсудимых. У каждой стены стояло по пять стражей-самураев в доспехах, при двух мечах и с нагинатами. Перед сирасу располагался деревянный помост, на котором сидели… Биру до последнего не верил, что даймё сам явится на казнь – но вот он, Нагара из древнейшего рода Цуда, младший брат Райко по его супруге, владелец самого огромного войска Гирады и обладатель несметных богатств. Человек, заменивший Хицу отца. Человек, пока не ставший сёгуном, но только пока.
Седина уже блестела в его волосах и бородке, а морщины залегли у рта и ястребиного носа, но не портили благородной красоты. В лице даймё Биру мерещилось что-то от Хицу. Наверное, то была природная стать, которой невозможно научиться, – наследие предков, которые властвовали и подчинялись лишь еще более великим.
Биру бросил на даймё лишь беглый взгляд и уперся взглядом в белый песок. Они уже достаточно оскорбляли Нагару, чтобы теперь прямо смотреть на него. Но он успел заметить, что Нагара не выглядит разозленным, и что рядом с ним сидят молодая женщина и предатель Фоэ.
Даймё перешел к сути:
– Пусть кто-то из вас расскажет мне: где тот, кого вы называете Хицу?
Нагара снова щелкнул веером, разрешая говорить, но никто не произнес ни слова. Зачем было озвучивать то, что Нагара и сам прекрасно знает?
– Очевидно, он продолжил путь без вас, – задумчиво продолжал Нагара, нисколько не уязвленный тем, что никто ему не ответил. – И если то, что рассказал мне мой связной о видениях вашего проводника, – правда, значит, Хицу больше нет. О, я предупреждал его. Я был с сёгуном в тот день, когда принесли «ответ» дракона – голову бедной Юки-сан. Но Хицу, как обычно, меня не послушал. А вы стали послами его смерти. Вы, поклявшиеся его защищать.
– Не все давали вам клятву, отец, – сказала женщина – Маття, которую Биру не узнал под слоем белил и в пышных одеждах. – Эти двое вам не клялись.
Рука с веером взлетела, указывая на кого-то из пленников:
– И потому это бесполое существо пыталось его убить, а этот боров всячески помогал!
– Простите меня, Нагара-сама!
Все взгляды метнулись к Аяшике. Нагара позволил ему продолжить:
– Никто не знает, мертв ли Хицу. Может, ему повезло больше, чем бедной Юки! Может, он и вовсе не дошел до Дракона… Но видят Гаркан и все боги, и Фоэ может подтвердить, а если не подтвердит, то пусть сгниет его язык! Мы – я и это бесполое существо, как вы остроумно выразились, – изо всех сил пытались отговорить Хицу, когда нам открылась правда!
– Встань.
Нагара подался вперед, рассматривая Аяшике с головы до пят.
– Назови свое имя.
– Сутэ но Аяшике…
– Настоящее!
– Иношиши Манехиро.
Нагара повернулся к Матте и Фоэ и весело спросил:
– И вы ему поверили? Тащились, куда прикажет?
– Я знаю вас, Нагара-сама! – страха в голосе Аяшике больше не было: он гаркнул резко, повелительно, как Аяшике из Оцу говорил бы с очередным пойманным лазутчиком. Маття, Фоэ и стражи-самураи опешили от такой наглости, но веер даймё застыл в воздухе, разрешая Аяшике говорить дальше. – Скажите, как доказать, что я – Иношиши Манехиро, и я докажу! Это вы принесли мне задание найти Дракона. Это с вами я обсуждал осаду крепости Кофунэ в Первую Бойню. Я знаю имя убийцы вашего единственного сына…
– Достаточно! – оборвал его Нагара. – Я верю.
Даймё позволил своему непроницаемому лицу чувство: теперь он выглядел увлеченным, взгляд, которым он скользил по Аяшике, лишился издевки.
– Манехиро был хорошим самураем. В жизни я не встречал более искусного стрелка, а еще был почтителен, как подобает настоящему слуге. Я высоко ценил Манехиро. Когда сёгуну принесли голову Юки, я был одним из немногих, кто не верил, что это он ее убил. Но как вышло, что Манехиро стал… – Нагара выдержал мгновение тишины, – …Аяшике?
– Я помню всю жизнь Манехиро, кроме этого, мой господин.
– Воистину, велика милость божества – оставить тебя в живых, но сделать так, чтобы ты забыл, что привел к гибели своего сёгуна. Как бы то ни было, ее отправили сопровождать тебя, она погибла, и сокрушенный этой смертью сёгун потерял все. А теперь ты будешь так же виноват в смерти его внука. Твое существование приносит одни беды, Манехиро.
Биру ожидал, что Аяшике, раздавленный словами Нагары, примется вычесывать из-под кожи муравьев. Но тот усмехнулся улыбкой человека, которому безразличен исход, и дерзко ответил:
– Не будь меня, место сёгуна было бы сейчас
