фонтана из песчаника. Ужин прошел в молчании, и к концу трапезы у Таласин потяжелели веки под давлением раннего вечера, а усталость, сдерживаемая с утра, наконец вырвалась на свободу, лишая последних сил каждый сантиметр тела.
Девушке едва удалось доковылять до спального мешка и забраться в него. Последним, что она увидела, прежде чем погрузиться в глубокий сон, был Аларик, который стоял у фонтана, запрокинув голову и глядя на темнеющее небо над старыми деревьями, под первыми бликами семи лун и в слабом мерцании первых звезд.
…….✲……..
– Просыпайся.
Таласин резко распахнула глаза. Сверху на нее смотрело ярко-голубое небо, двор густо заливал солнечный свет. Девушка растерянно сощурилась. Разве еще несколько минут назад не был вечер?
Туман сна рассеялся. Она села прямо, тело протестующе застонало, охотно привыкнув за время жизни во дворце к пушистым подушкам и шелковым простыням на перине. За такую изнеженность оставалось винить только саму себя, но ей стало легче, как только она сердито посмотрела на молодого человека, который ее разбудил.
Выражение лица Аларика было бесстрастным, он сидел рядом с ней на корточках, бросая резкую тень на древний каменный пол.
– Пора начинать. Я позволил тебе немного поспать – ты выглядела уставшей, но больше нельзя терять время.
– Какой заботливый. – К ее большому огорчению, язвительность, с которой она намеревалась произнести эти слова, заглушилась сладким зевком.
Завтрак состоял из нескольких рисовых лепешек и страшно терпкого кофе – его сварили из гущи, предоставленной гарнизоном Рапата. Напиток слегка отдавал терновым фруктом, сливочно-желтая мякоть которого своим запахом могла вытравить все живое в радиусе нескольких метров, но на языке разливался вкусом дыма и шоколада и был до того крепким, что уже после нескольких глотков сердце Таласин пустилось вскачь.
Аларик же остался не впечатлен.
– От этого напитка даже краска с корпуса корабля слезет.
Таласин втайне согласилась с ним, но из принципа стала защищать честь Ненавара.
– Вкус простого народа оскорбляет ваши королевские чувства? – съязвила девушка.
– Ты тоже королевских кровей, – заметил тот. – Или забыла?
Таласин моргнула. Она и правда забыла. А он выгнул темную бровь, глядя на нее, его чувственные губы изогнулись в ухмылке, и на нем была эта дурацкая майка…
С каждой секундой ухмылка становилась все шире.
– У тебя такой вид, будто ты хочешь меня убить.
– А тебе это, похоже, нравится, – съязвила Таласин.
Его глаза отливали серебром в солнечном свете. В них промелькнуло загадочное озорство, чему она бы ни за что не поверила, если бы в следующее же мгновение этот блеск не сменился привычными сталью и холодом. Таласин подалась вперед, в ней зародилось небольшое подозрение.
– Тебе это нравится? – прямо спросила она. – Выводить меня из себя?
Аларик склонил голову и внезапно сосредоточился на кофе, вглядываясь в его глубины, будто там хранились все потаенные секреты.
– Не сказал бы, что мне это нравится, дело в другом. При дворе моего отца… При моем дворе, – его бледный лоб нахмурился, когда Аларик с особым вниманием поправил себя, и в этот миг он показался очень юным, – все очень подобострастны. Мои легионеры меньше церемонятся, особенно Севраим, как ты определенно заметила. Но они по-прежнему понимают, что я их предводитель. Ты же не стесняешься напрямую высказывать свое мнение. Мне кажется это интересным.
– Я думала, что больше тебе нравилась, когда боялась тебя, – не удержалась Таласин и бросила ему в лицо заявление, сделанное им же в ночь их заключения в гарнизоне.
До сегодняшнего дня она и не думала, что вообще помнит эти слова.
– Цитируя уважаемого мыслителя, – ответил Аларик своему кофе, – я могу наговорить лишнего, когда злюсь.
И снова непрошеная усмешка хотела тронуть ее губы. И снова Таласин подавила ее.
– Что ж, впредь, если захочешь побыть неуважаемым, можешь обращаться ко мне.
Уголок рта Аларика дернулся, как будто он сам сдержал улыбку.
…….✲……..
Покончив с завтраком, они по очереди умылись в источнике, который, по указанию Рапата, находился на зеленой территории святилища, в нескольких извилистых коридорах от места, где молодые люди разбили лагерь. Таласин шла после Аларика, и пока она чистила зубы порошком из соли, сушеных лепестков ириса и измельченных листьев мяты, ее мысли тревожила та дружба, которая появилась между ней и императором Ночи.
Последствие событий предыдущего утра? Маловероятная связь, возникшая после того, как он избежал смерти? Или все дело было в этом месте, таком завораживающе живописном, таком отдаленном, что возникало ощущение, будто они единственные люди в мире?
Как бы то ни было, Таласин вынуждена была признать, что это может оказаться к лучшему. Один раз она уже едва не оступилась, едва не проиграла эту долгую игру, когда разглагольствовала о восстании Континента и о том, что однажды присоединится к нему. Если бы она уже была императрицей Ночи, ее слова расценили бы как измену. Ее вспыльчивость поставила бы под угрозу и Ненавар, и Сардовию, и собственную жизнь.
Ей невероятно повезло, что Аларик, казалось, не сильно-то и обижался на нее за это громкое заявление.
Когда Таласин вернулась во двор, ее наставник сидел, скрестив ноги, в тени старого дерева, которое выросло прямо у стены, его ветви клонились до старой каменной кладки. Таласин присоединилась к Аларику с некоторой неохотой; из-за торчащих повсюду толстых корней, занимающих большую часть пространства, она опустилась напротив него ближе, чем ей хотелось бы. От него пахло калам-лаймовым мылом из гарнизона.
– До полудня мы сосредоточимся исключительно на медитации, – объявил молодой человек. – Ты должна добиться того, чтобы дыхание, магия и тело достигли гармонии, дабы отливать из Светополотна все что угодно – в данном случае щит, – не составляло никакого труда. Почему ты так смотришь на меня?
– Звучит утомительно, – проворчала она.
– Когда начинал заниматься эфиромантией под руководством дедушки, я проводил за медитацией целые недели, – заносчиво сообщил он.
Ей следовало бы обидеться из-за его тона, но…
– Я не знала, что тебя учил дедушка.
– Как я уже упоминал раньше, способности у меня проявились в раннем возрасте. – Аларик начертил указательным пальцем круг на полу с вековой пылью, казалось, совершенно неосознанно. – Он очень гордился мной. Он находил время следить за моей подготовкой, пока не…
Аларик не закончил предложение, но Таласин могла догадаться: «…пока не вспыхнула его одержимость штормовиками», или «…пока не началась война». Все ведь сводилось к одному.
Она знала короля Озалуса только как человека, с которого все началось. Который помешался на грозе и разрушениях, позже нависших над Континентом тенями штормовиков. Определенно, она ни разу не представляла его в роли дедушки, обучающего серьезного темноволосого мальчика путям магии.
