class="p1">До чего прискорбно, что у зла может быть человеческое лицо. Таласин вспомнила, как они спорили, с кого на самом деле начался Катаклизм, и Аларик сильно, по его меркам, вспылил. Теперь она понимала его лучше. До чего прискорбно, что у злого человека могут быть люди, которым он так дорог.
Через непродолжительное время Аларик вынырнул из глубины мыслей в реальный мир и приступил к тренировке. Сначала они прошли через статичные дыхательные упражнения для медитации, а затем он научил ее нескольким движениям, на этот раз осмотрительно соблюдая дистанцию, ни разу не попытавшись поправить ей позу руками, как в плюмериевой роще. Таласин стало интересно, было ли это осознанным решением с его стороны, но она поймала себя на одной мысли. Если Аларик избегает контакта намеренно, то для того, чтобы не случилось неловкости, которая возникла при первом ее столкновении с ним. Однако в тот раз именно ее сердцу потребовалось немало времени, чтобы перестать бешено колотиться, когда девушка уже ушла переодеваться, потому что она никогда раньше не ощущала подобных прикосновений.
Когда Таласин наконец выучила все медитации, солнце стояло высоко над головой. Аларик из наставника и наблюдателя превратился в ее товарища по эфиромантии, принявшись выполнять различные движения рядом с ней. Несмотря на крепость и мускулистость тела, он был легок и гибок, делая каждый шаг с грацией пантеры. Он задавал темп, и Таласин не отставала, вдвоем они двигались параллельными линиями по всей длине двора, огибая старые искривленные деревья. Ноги описывали дуги вперед и назад. Руки рубили, толкали воздух и вздымались к небесам, кисти, словно бумажные журавлики, взлетали и опускались на землю. Воздух шел через легкие, подталкиваемый сокращениями груди и живота, поворотами бедер и изгибами позвоночника.
С каждым движением оживала и магия Таласин. Впервые девушка смогла ощутить каждый отдельный путь, по которому эфир разливался по ее венам. Впервые она смогла увидеть кончики своих пальцев, сердце и скрытые грани души как места скопления силы, сплетенные в созвездие золотой нитью Светополотна.
Впервые она почувствовала связь с мужчиной рядом с собой, которая выходила за рамки скупой терпимости или тех удивительных маленьких моментов открытости. Они с Алариком двигались вместе, слаженно и плавно, словно отражения друг друга, словно волны в океане вечности, и их тени постепенно удлинялись на каменном полу.
…….✲……..
Однако такой миг безмятежности закончился слишком быстро.
К заходу солнца Таласин была невероятно раздосадована.
Ей снова так и не удалось создать ни одного щита, хотя принцип был тем же, что и в случае с оружием. Она до сих пор думала об этом, взобравшись на извилистый ствол упавшего дерева-старика, все еще пытаясь представить то, что не могла воплотить в жизнь. Этим она занималась с позднего вечера, и результаты были в лучшем случае незначительными.
Аларик, вероятно, был так же озадачен, как и она, но проявлял удивительное терпение, которого девушка не видела даже у Велы, и неустанно рассматривал проблему с разных сторон. На самом деле благодаря медитациям юная Ткач Света чувствовала, как магию внутри нее удалось направить к желаемому результату. Таласин просто не могла его закрепить.
Ствол заскрипел под тяжестью еще одного тела. Таласин приоткрыла один глаз: перед ней сел Аларик, повторив ее позу. Он жестом велел ей продолжать, до того властно, что девушка ощетинилась, но все же неохотно подчинилась, снова погрузившись в темноту, когда сомкнула веки.
– Ты рассказала мне, что первым оружием, которое ты сплела, был нож, похожий на тот, что ты украла, чтобы, защищаться, – начал молодой человек, и она кивнула. – Защитить могут не только клинки, но и щит. Придай ему в своем воображении форму, как придала ее первому ножу. Сантиметр за сантиметром. Вырежи из твердой древесины слезу. Закрась ее смолой. Смягчи рукоять кожей. Укрепи поверхность металлом. Полируй до тех пор, пока он ярко не заблестит на солнце или при свете звезд.
Его тон был тихим и размеренным. Он впитался в ее кровь медом и дубовым вином. Ей пришлось побороться с желанием открыть глаза и усмирить мурашки, которые покалывали затылок и танцевали по всему позвоночнику.
Таласин представила, как делает щит. Настоящий, из гикори, воловьей кожи и железа, под руководством Аларика. На этот раз она также думала о том первом ноже, о том, как она призвала его на окраине военного лагеря в Центральных землях Сардовии, когда Вела была свидетелем. Тогда Таласин так отчаянно хотела проявить себя. Отчаянно пыталась доказать пользу своего существования. Разве сейчас не происходит то же самое? Ей нужно овладеть этим новым навыком, чтобы доказать Доминиону, что она стоит риска, связанного с сокрытием сардовийцев. Ей нужно было спасти и их, и ненаварцев от аметистовой тьмы, от пасти Пожирателя миров.
И она была так близка. Ее магия сгустилась, чтобы достичь цели, пробиваясь сквозь сомнения, старые привычки и неправильное обучение, подобно зеленому ростку, что пробивается сквозь землю. Таласин открыла глаза, в ее сжатых пальцах мерцал полупрозрачный бесформенный сгусток световой магии, который отдаленно напоминал щит, обретая все больше и больше плотности, по мере того как девушка с изумлением смотрела на него.
Аларик слегка наклонился вперед, его лицо выражало невиданную раньше эмоцию. Он выглядел… искренне довольным. Почти как мальчишка, в его вечно угрюмых чертах несколько разгладилась напряженность. И снова, как в тот день в атриуме Купола Небес, ей стало интересно увидеть его настоящую улыбку.
Вместе с секундной потерей концентрации мгновенно исчез и щит, оставив ее пальцы сжимать лишь воздух.
Столь же мимолетным оказалось и недовольство Таласин недолговечностью успеха. Его место быстро заняло чистейшее воодушевление. Она чувствовала, что сделала важный первый шаг на пути, который когда-то казался недостижимым. Способность создать щит всегда тлела внутри нее, достаточно было дать один небольшой толчок. Внутри заискрилась надежда, подобно солнечным лучам, которые мерцают в конце долгого темного коридора. Надежда на то, что мир, который она знает, не будет поглощен другой Тенью.
– Я сделала это, – выдохнула девушка, но тут же спохватилась: – То есть я почти…
– Нет. Ты сделала это, – голос Аларика был мягким и хрипловатым. В угасающем свете дня его серые глаза отдавали теплом. – Ты очень хорошо справляешься, Таласин.
И это мгновение было для них золотом – миг победы, который они разделили тут, среди камней, деревьев и духов. Магия ярко пылала в сердце девушки, а выражение лица Аларика больше не скрывало эмоций за защитной маской, и это было первым поводом для торжества за столь долгое время…
Таласин кинулась вперед, едва не перевернувшись на ненадежном узком
