местности, сквозь которую нужно было пробираться.
«Храбрая настолько, что многие сочли бы безрассудной. Напуганная, хоть и не признаешь этого. Добрая, пусть и начинаешь в этом сомневаться».
В том, чтобы ее видели так четко, было что-то интимное.
Немногим позже полуночи она наконец закончила препарировать собственные чувства, признала поражение и вышла из таверны.
— Саффрон? — раздался робкий голос из аллеи за спиной. Сафф резко обернулась.
Тирнан.
Его лихорадочный взгляд метнулся ей за спину, словно он высматривал кого-то еще.
— Ты одна?
Ну конечно. Он искал Левана. Скорее всего, ему приказали прийти.
— Да, — ответила Сафф. Ее охватила тревога. — После обыска все остались целы? Нисса? Аурия?
Тирнан поморщился.
— Они живы, но Ронноу… Ронноу утонул, — он тяжело сглотнул. — Когда до него добрались Палиран и другие целители, было уже поздно. У него осталась семья. Двое детей.
— О Святые, — застонала Саффрон. Ронноу всегда был к ней добр, делился старыми конспектами, когда она не могла подготовиться к экзаменам по процессуальному кодексу.
И теперь из-за предательства Тирнана он был мертв.
Ей стоило разозлиться на то, что предательство Тирнана поставило под удар всю ее работу, но на самом деле Сафф его не осуждала. Им всегда двигал страх, но он не был при этом плохим человеком. И ей лучше, чем кому-либо, было известно: вырваться из хватки Кровавой Луны сложно, когда та уже выпустила свои когти. Если багровая зараза кого-то поразила, лекарства не существовало.
— Ты в порядке? — спросила Саффрон, помня о благодушии, с которым он извинился.
— Нет, но в то же время — да, — Тирнан запустил пальцы в волосы мышиного цвета и покрепче сжал палочку. — После всего случившегося… я попросил Аурию выйти за меня.
— Тирнан! — Вспышка радости в груди была подобна искре, от которой разгорается сухая трава. Она уже и забыла, каково это, когда внутри теплеет от счастья. — Расскажи мне все!
— Утром после обыска я просто понял, что… мы каждый день смотрим смерти в лицо. Каждое задание, каждый арест может обернуться кровопролитием, если все пойдет не так. Подумал о Ронноу, о его осиротевшей семье. Так зачем откладывать счастье на потом? Однажды мы можем выйти из уютной общей гостиной и больше никогда не вернуться.
— Надеюсь, Аурия согласилась?
Голос Сафф звучал радостно, хотя все внутри нее упало. Счастье уже не было таким безоблачным, как в первую секунду. Потому что теперь, когда в Тирнана вцепилась Кровавая Луна, Аурия окажется под ударом просто за компанию.
«Каждый человек в этом городе оставляет в моей голове свой след. Я вижу, как их связывают ниточки любви и родства, так и ждущие того, чтобы их разорвали. Самый эффективный способ давления, не считая магии повелителей заключается в том, чтобы дергать за эти ниточки, пока это не начнет приносить боль».
Их темные когти все глубже проникали в Серебряных Мантий — в новообретенную семью Саффрон.
И Тирнан должен был об этом знать. Должен был знать, что его предложение — это ловушка.
Он искренне рассмеялся. Уличные фонари освещали его сзади, превращая растрепавшиеся кудри в нимб.
— К моему огромному удивлению, она ответила согласием.
Саффрон улыбнулась так тепло, как только смогла себя заставить.
— Очень рада за вас двоих. Твой отец доволен?
Тирнан поморщился, будто от горечи. Так, словно его застали врасплох.
— Я ему еще не сказал. Он ужасный сноб, а ее семья торгует мороженым. Или… торговала. Ее дедушку нашли мертвым. Его убила Кровавая Луна, — на лице отразилась полная боли гримаса. — Те, кому важнее дергать за ниточки, чем чтобы мы жили.
Мы жили.
Это было практически признание в том, что он и был крысой, но Саффрон пока не могла собраться с силами, чтобы выведать подробности.
— Аурия в порядке? После того как Папу Марриосана…?
Тирнан плотно сжал губы.
— Ты же ее знаешь. Она еще больше нагрузила себя работой. Вкалывает по восемнадцать часов в день, почти не ест и не спит. Аурия получила четвертый класс, но едва это заметила. Тут же погналась за тем, чтобы получить и пятый. До ужаса за нее волнуюсь, но что я могу? Я люблю эту женщину, Саффрон, — от чувств у него перехватило горло. — Я столько времени в жизни потратил на то, чтобы заставить отца мной гордиться. Своими руками полировал министерские награды у него в кабинете, клялся, что пойду по его стопам. До крови стирал пальцы, играя на виолончели, потому что знал, как он любит оркестровую музыку. В университете я учился по двадцать часов в день и все равно не был лучшим в выпуске. А Аурия была. Но вот, что забавно… когда я с ней, мне плевать на отца. Я хочу сделать ее счастливой. Хочу, чтобы она мной гордилась.
Чувства пронзили грудь Саффрон.
— Не сомневаюсь, что у тебя получится.
— Но ничего не выйдет, так ведь? — Тирнан снова в панике посмотрел ей за спину, будто Леван мог использовать эликсир невидимости и прятаться в тенях. — В случае со мной ей гордиться нечем.
Выходит, он знал, что она знала.
— Ты была в доках той ночью, — тихим голосом проговорил Тирнан. — Аурия тебя видела. В багровой мантии.
Сафф почувствовала резкий укол вины, хотя в ее случае настоящего предательства не было. Она по-прежнему действовала в интересах Серебряных Мантий. Но Тирнан не должен был об этом узнать. Иначе он мог закрыться и перестать ей доверять. Ей нужно было, чтобы Тирнан поверил, будто они находятся в одинаковом положении, тогда он все расскажет.
— Что случилось, Сафф? — спросил Тирнан, делая шаг к ней навстречу. Его взгляд становился все пронзительнее. — Как они до тебя добрались?
— Я не могу об этом говорить. — Саффрон яростно замотала головой.
Длинная, напряженная пауза.
— Понимаю.
На лице у него застыло испуганное выражение. Даже когда Тирнан говорил про свадьбу с Аурией, в нем чувствовалось тихое отчаяние, мрачный подтон страха.
Кто из его близких был под прицелом? Сама Аурия? Он жил в таком мучительном ужасе, что почти полностью закрылся?
Был лишь один способ узнать.
Первым делом ей нужно было полноценное признание.
— Тирнан… насчет ночи обыска. Кто-то рассказал Кровавой Луне, что планируется арест. Это был ты?
Его глаза тут же неестественно распахнулись. Тирнан страшно задергался, как муха, угодившая в паутину. Крепко вцепившись в палочку, он поднес ее к своему горлу.
Сафф осознала, что сейчас произойдет всего на секунду позже, чем было нужно.
— Sen ammorten…
— Нет! — завопила Саффрон. Звук прокатился по аллее, ярко вспыхнул свет. Она выхватила собственную палочку, чтобы наколдовать praegelos, но было уже слишком поздно. Сафф
